— А ты, стало быть, у того квартирмейстера в дружках ходишь? — усмехнулся аль-Шорбан, по-прежнему глядя в потолок.
— Не я, а сок мандрагоры. Мы у продавца встретились, он уже пьяный был, ну и, вдобавок, покурить решил. Вот и не сдержал язык. Так-то мы давно знакомы, только я не знал, что он у Барбароссы служит. Знаете, как бывает: здравствуй — здравствуй, как дела — нормально, ну, будь здоров. А тут вон что выяснилось.
— И часто он к тому продавцу захаживает?
— Да когда как, господин. Но завтра вечером будет точно, сказал, что перед походом желает покурить вдоволь.
Аль-Шорбан неторопливо уселся на диване, подобрав под себя ноги. Зрачки блестевших после кальяна глаз расширились, дыхание участилось. Плохо дело, надо срочно исчезать, но как?
— Приведешь к нему своего человека, уговоришь взять в команду. Кого и как — решишь сам. Все, иди!
Какой «иди», когда бежать надо! Но все же как положено, спиной вперед… дошел! Выскользнул! Слава Всевышнему!
И тут же из-за двери донеслось:
— Лейлу мне, тощую! И хлыст!
Господи, что эта гадость с людьми делает.
13. Лакаб — часть имени, прозвище, почётный титул, возвеличивающий эпитет, псевдоним.
14. Насаб — патронимическое имя, обозначающее имя отца, деда, прадеда и прочих предков по мужской линии.
Следующий разговор о Барбароссе состоялся через пару недель. Утром, когда мысли главного шпиона Туниса были светлы и желание покурить чайнское снадобье не мешало объективности.
Самое главное, для доклада аль-Машьяд был вызван во дворец самого паши, где у его господина имелся роскошный личный кабинет.
Аль-Шорбан восседал на стуле, больше похожем на трон, за вполне себе европейским столом.
Большое окно, высокие потолки… настолько высокие, что у посетителя закралось подозрение, не подслушивает ли кто ведущиеся здесь разговоры? Больно уж узор, украшавший верхнюю часть одной из стен, походил на искусно сделанную перегородку, сквозь которую, кстати, можно и подсматривать.
Хм-м, а кому позволено следить за столь могущественным вельможей?
Впрочем, это дела сильных мира сего, а ему, аль-Машьяду, сейчас важнее доложить красиво, чтобы и аль-Шорбан, и тот, кто наверху, оценили. Ну, начинай, спрашивай!
— Барбаросса возвратился в Тунис. Твой человек уже доложил о походе этого неверного?
— Да, господин, и очень подробно. Но может быть, вы пожелаете выслушать его сами? Он ждет за дверью и рассказывает интересные вещи.
Вообще-то это не дело, чтобы господин опускался до какого-то мелкого шпика. Аль-Машьяд об этом знает, тем не менее не постеснялся предложить личную беседу. Значит, должно прозвучать нечто важное. Если слуга не соскучился по плетям, конечно.
— Ну что же, зови.
В кабинет вошел высокий широкоплечий мужчина, одетый пестро, как принято у удачливых моряков. В ухе серьга с огромной жемчужиной, на пальцах кольца с ярко сверкающими драгоценными камнями. Какими именно, на солнечном свету не разобрать. Держится уверенно, поклонился почтительно, но с достоинством. Этот что ли на фрегате по вантам лазил?
— Как тебя зовут?
— Салем, господин. Сегодня я — Салем.
О как⁈
— А завтра?
— Это будет зависеть от обстоятельств. Желаете услышать рассказ о походе «Внимательного», как я понимаю.
Не любишь говорить о себе? Да ради Всевышнего! Только…
— Кем ты был на том фрегате?
— Матросом, господин, простым матросом. — И, заметив красноречивый взгляд аль-Шорбана, поспешил добавить: — Тогда я был одет несколько иначе и вел себя несколько по-другому.
«Мог бы и здесь вести себя поскромнее». Но это у главного шпиона промелькнуло только в мыслях, незачем пока наседать на человека, замкнется еще, умолчит от какой-никакой мелочи. В деле, где мелочей в принципе быть не может.
— Итак?
— Итак…
Фрегат «Внимательный» вышел из порта Туниса ровно две недели назад и сразу взял курс на Каир. Там загрузился пряностями и шелками, причем по откровенно грабительским ценам. На это пожаловался квартирмейстер. Тот самый, что устроил его на корабль и с которым как-то установились пусть не дружеские, но все-же неплохие отношения. Во всяком случае, иногда квартирмейстер не брезговал посплетничать с Салемом, сидя на канатной бухте долгими весенними вечерами.
Во-от.
Из Каира пошли в Галлию, в порт Монпелье. Там представились купцами, и капитан с квартирмейстером занялись торговлей. По-видимому, не слишком удачно, поскольку никто не спешил отрывать товар с руками.
Следует сказать, что Монпелье — порт необычный. То есть причал, склады, толпы грузчиков, приказчиков и воров — это все как везде. Как и крепость, надежно закрывающая город. Так надежно, что ни о каком штурме города ни с воды, ни с суши нечего даже и мечтать. Даже небольшой гарнизон спокойно отразит любое нападение.
Только гарнизон немал и отлично вооружен. Что там на стенах, выходящих на сушу, Салем не видел. Но в сторону моря смотрит полсотни тридцатифунтовых пушек, способных запросто пустить на дно любой фрегат или галеон.
