Все, что с тобой связано, конечно же. Люблю делать тебя счастливой, люблю твою улыбку, твой запах, твои ласки, твой голос. Могу продолжать бесконечно, но… знаю, чего она хочет. В игру вступает… наша связь.
– Раньше думал, что люблю бифштексы, но когда ты стала меня кормить, я полюбил любую еду, – рассказываю, она улыбается, радуется, – «Королевскую битву», звук, когда пером по бумаге пишут. – Смеется, удивляется, запоминает. – Люблю время перед грозой, знаешь? Когда темные тучи нависают, время перед бурей. А еще люблю зеленый цвет. По мне не скажешь, – ухмыляюсь, а она хохочет, – но люблю. Когда заведем детей, обязательно сделаю в их комнатах что-нибудь зеленое. Стены или игрушки, знаешь?
Ее глаза искрятся счастьем, наполняются слезами, улыбается, светится изнутри.
– Ты… – делает перерыв на вздох – думал о наших детях?
– Ну конечно же, – прижимаю ее к себе, – первым будет мальчик. Ты смотри, постарайся, – хохочет, – потому что девочке с именем Тэон будет тяжеловато, знаешь ли.
Снова заливается хохотом. Как же я люблю, когда она смеется.
– И девочка, – подхватывает она, когда чуть успокаивается, – обязательно будет девочка.
– Как назовем?
– То есть всех мальчиков называешь ты, а девочек я?
– Ну ладно, я оставлю для тебя пару мальчиков.
– Так нечестно! – Дуется, щекочу, хохочет. Ее смех это душа нашего дома. – Давай хотя бы по очереди.
– Хорошо, – киваю. – Но у меня есть предложение.
– Так не честно, очередь не твоя, – надувает губки.
Как это мило. Целую ее, потому что устоять – даже пытаться нечего.
– Ладно уж, предлагай, – сдается.
Делаю небольшую паузу, убираю прядь ее алых волос, осторожничаю, не знаю, как она к этому отнесется. Но…
– Эвелин, – все-таки озвучиваю полушепотом.
Замирает, смотрит мне в глаза сначала с мольбой, но потом… потом снова она это делает. Доверяет. Свое имя. Самое священное, что у нее есть. Прижимается, улыбается, расслабляется…
Принцесса…
Продолжаем кружиться в танце, допускаю возможности, сердце колотится, она это чувствует, не пытается спугнуть. Ждет.
– А когда родится еще один мальчик… – осторожнее – мы назовем его… Сэт. В честь отца.
Снова замирает, поднимает голову… как же нежен ее взгляд.
– Ты… доверяешь мне свое имя?
– Я твой, Руби. В твоих руках мое сердце, моя душа. Теперь и моя жизнь.
Перестает дышать, застывает, дрожит, делает глубокий вздохи. Требуется время прежде, чем она привыкает. Еще один вздох, успокаивается. Снова кружимся в танце. Снова я в своем личном раю. Нашем…
– Давай-ка теперь ты предлагай, – тихо шепчу я под очередную песню.
Улыбается, обнимает меня… и в этот момент я абсолютно счастлив.
Руби
Стою у окна в спальне и наблюдаю за тем, как Тэон обходит дом и накладывает защитные заклинания. Немножко нервничаю, потому что сегодня суббота, мне нужно поторопиться и ехать к Эриху.
Но мой любимый об этом не знает и собирается везти меня к Ойелету.
Только бы успеть. Все-таки я обязана появляться в субботу, а форс-мажор закончился. Не хочу знать, что будет если
Наблюдаю за моим мужчиной, как он создает ужасные, страшные заклинания, защищая дом и не могу отвести глаз. Он нашел меня. Снова. Я не сомневалась в нем ни секунды, но все равно – верить и знать это разные вещи.
Коленки дрожат каждый раз, когда я вспоминаю все его прикосновения. После похищения они как будто стали другими. Более теплыми, более родными. Не думала, что чувство к нему может хоть немножко, но стать больше, ведь оно и так уже необъятное.
Но оно стало. И кажется, что становится все больше и больше.
Дрожь вновь пробегает по моему телу, когда Тэон заканчивает с защитой и возвращается ко мне. Обнимает, улыбается, притягивает к себе… целует, и я улетаю в другие вселенные. Трепетно, страстно, но заботливо и ласково. Дьябольер. Мой.
– Нам пора, Принцесса, – шепчет он.
Хочу задержать его, хочу, чтобы он не уходил, но…
Выдыхаю неизбежность, и мы едем к башне. Тэон рассказывает еще раз, что я должна буду сделать, нервничает, сжимает мою ладонь. Сама переживаю, не хочу его отпускать. Хочу просто остаться с ним в нашем доме и прожить там вечность…
Останавливает машину подальше, чтобы не засветиться. Притягивает к себе, жадно целует, чуть отстраняется и снова притягивает. Расставание ранит вынужденным отчаянием. Забираюсь ему на колени, запоминаю прикосновениями, целую, обнимаю, прижимаюсь, когда он силой доказывает обладание. Стон срывается с моих губ случайно, но…
Утыкается мне в грудь и шумно дышит. Обнимаю его, не успокаиваюсь, хочу больше, еще, еще и еще…
– Невыносимо, – шепчет.
Душа испещряется тысячью ранами. Не хочу его отпускать, единственный на этом свете родной мне человек. Разве можно так влюбляться? В него – непременно. Он мой мир, мое все.
– Люблю тебя, – нашептываю, изнывает стонами невозможности.
– Принцесса…
Снова тонем друг в друге, в поцелуях, прикосновениях, дыхании, сплетении наших душ и… почти тел.
Прижимает меня в последний раз и выдыхает.
– Побудь пока в квартире, – просит. – Двойная защита Ойелета даст тебе больше.
– Но ты защитил дом.
