Усаживает в машину и дает по газам. Все равно делать нечего, а откровения и эмоции пытаются меня накрывать. Сопротивляюсь им изо всех сил. Нет, не с ним, не могу, не могу, не могу!
Это слабость, это лишь временная слабость… из-за яда. Да.
– На тебе нет метки, – констатирую.
Смотрю на него – обеспокоен, взгляд тревожен, полон… нет. Ну нет! Не он! Не он! Он – предатель! Обманщик! Ну почему я вообще что-то чувствую? Ну за что? Мало мне проблем.
– Нет, – констатирует тихо.
Больше мы не разговариваем, едем, просто едем к Эриху.
Когда мы приезжаем, меня начинает знобить. Ежусь от холода, понимаю, что конечности немеют. Яд распространяется и начинает действовать. Сколько еще времени? Есть ли оно у меня вообще?
Дверца распахивается, морщусь от яркого света и налетевшего холода, а джин поспешно берет меня на руки, игнорирует мое слабое сопротивление. Отпусти меня, пожалуйста, отпусти…
Несет к дому, чувствую напряжение в его мышцах.
– Я пришел к Эриху! – Громко кричит Сол.
Чуть поворачиваю голову и столбенею: целый взвод каких-то странных созданий окружают особняк. Черт. Надеюсь, колдун еще не успел уехать?
Сол им приказывает, рычит, пугает меня, но сил бороться с недугом уже нет. Сдаюсь, проваливаюсь в забытие.
Нет. Нельзя!
Насильно вытаскиваю себя в реальность, подтягиваюсь к Солу и шепчу, в надежде, что он услышит.
– Скажи им, что пришла я.
Потом снова проваливаюсь, а когда снова открываю глаза, чувствую, как меня куда-то несут. Чьи-то оглушающие шаги, приглушенные голоса.
– Клади ее сюда! – Кажется, говорит Эрих.
Больно, холодно, страшно…
– Руби, – семнадцатый, кажется, раз, как произносят мое имя. Открываю глаза, нахожу мутным взглядом Эриха. – Что паучиха сделала?
– Она… – с трудом сглатываю – пронзала меня своими лапами…
Лицо Эриха становится уверенным, он что-то говорит, не разобрать, а я снова исчезаю. Проваливаюсь, растворяюсь, куда-то бесконечно лечу. Пропасть, бесконечное ничто, болезненное и чрезвычайное забытие, которое существует только в стране неизбежных бредовых кошмаров на грани жизни и смерти. Оно не отпускает, тяжесть и боль наваливаются, давят, плохо, как же невыносимо плохо, кажется, будто нужно двигать землю…
Когда прихожу в себя, единственным жаром отзывается что-то теплое на губах. Телу все еще холодно, но губы вспыхивают пламенем. Отрезвляют, возвращают, оживляют…
Возвращаюсь очень потихоньку, пытаюсь сообразить, что происходит, очевидность не добирается до меня слишком быстро, только когда дыхание почти что необходимо. То ли стон, то ли оглушающий вопль и жар уходит, я набираю в грудь воздуха, зрение проясняется, вижу перед собой его… вспоминаю…
Нет… не ты, уйди, ты меня предал, обманул, ты…
– Малыш, – гладит по щеке, с такой болью наблюдает за моими страданиями.
Ну не надо так! Я не могу! Не могу сопротивляться. Не сейчас, не в этот страшный момент, ни… когда…
Исчезает, и это добивает меня. Роняю слезы, потому что… потому что… потому что…
– Вернись… – выдыхаю вместе с болью.
Но появляется Эрих и с силой вливает мне в рот какое-то мерзкое пойло. Оно тут же обжигает язык и горло, давлюсь, чуть ли наизнанку не выворачивает, но удерживаю это странное зелье, понимаю, что это не яд. Это – противоядие.
Разливается жжением по моему телу, больно, перекрывает все, но… становится терпимее, сознание чуть проясняется, хоть окончательно хорошо не становится. По крайней мере различаю голоса и слова вместо гула.
– Что ты ей дал? – Спрашивает Сол.
– Это зелье очищения, – сообщает Эрих, слышу как с грохотом стукаются склянки о металлический поднос. – Даст ей временное облегчение. Но против яда паучихи нужно зелье посерьезнее.
– Я могу помочь?
Пауза затягивается, понимаю к чему они ведут. Эрих только что предложил мне провести с ним жизнь, а теперь ему нужно доверять мое благополучие другому…
– Ты знаешь, как, – очень глухо отзывается колдун.
Сол как будто этого ждал, подхватывает меня на руки и уносит. Судя по тому, что мы притормозили на выходе, джин спрашивал направление. Выходим, он ведет меня дальше… не хочу… не хочу… не хочу…
Яркий свет, белые простыни, он оказывается сверху и впивается поцелуем. Демон внутри тоже подавлен, ревет от невозможности спастись, но на энергию откликается, отзывается и подается…
Но мне мешают чувства. Они рвут меня изнуряющей болью, заставляют сжиматься, пытаться оттолкнуть. Отстраняется, зажмуриваюсь, делаю глубокие вздохи.
– Уходи, – сопротивляюсь, не хочу его видеть.
Перехватывает мои руки, заводит их наверх, закусываю нижнюю губу от бессилия, а он проникает в меня новым поцелуем. Не могу сопротивляться, не могу противиться… нельзя изгнать чувства, нельзя.
Дыхание на моих губах, шепотом покрывает кожу.
– Малыш, – интимно, слишком близко, не с ним я должна быть так близка, не с ним… – пойми: тебе это нужно. Яд паучихи убивает тебя. Нужно время.
Нахожу его взглядом, нижняя губа дрожит, едва сдерживаю рыдания, а он… примирительно улыбается и нежно целует. Не могу…
