Во время патрулирования заходил в бедуинские стоянки говорил с кочевниками, заставлял солдат общаться с обитателями, знакомиться, присматриваться, "проникаться пустынным духом", так он это называл. Здешние кланы бедуинов дружественно относились к Израилю. Враждебные ушли на Синай или в Иорданию.
Обычно в патруле участвовал взвод. Картошка подводил их к шатрам и начинал свою лекцию:
– Видите того, молодого. Куфия без обруча – значит холостой. С обручем – женатый.
Бедуины приветствовали Картошку, угощали всех густым, горьким кофе в маленьких чашечках. Солдаты рассаживались, слушали, поглядывали по сторонам, а табор вокруг них жил своей жизнью. Лейтенант негромко пояснял:
– Дверь палатки обычно смотрит на восток. Женская половина всегда будет слева. Мужская – справа.
Когда неподалеку проходила закутанная в черное платье женщина, Картошка комментировал:
– Видите, на платье красная оборка? Это как социальное положение, статус. Красная – замужняя, зеленая – вдова, ну а синяя, сами догадайтесь… – ухмылялся он.
Дмитрию нравились патрули с новым ротным. Он старался научиться понимать бедуинов, их жизнь, привычки. Даже стал учить арабский. Кочевники относились к ним достаточно дружелюбно, а Картошка был хорошим учителем.
Однажды Дмитрий обратил внимание на мальчишек, игравших во что-то, сидя в кружке. Приблизившись, он увидел, скорпиона метавшегося по песку. Ядовитая зверюга вскинув клешни и выставив над головой жало, то пятилась, то кидалась вперед. Мальчишки смеялись, тыкали в него пальцами, не давая сбежать.
Через несколько минут опасной игры один из мальчишек ойкнул и сунул палец в рот, а другой молниеносным движением прихлопнул скорпиона камнем.
– У них иммунитет на яд этих тварей, – рассказывал Картошка, потягивая кофе у шатра. – Говорят, что бедуинские женщины при кормлении мажут соски ядом скорпиона, вот их отрава и не берет.
В другой раз Картошке, ожидавшему у шатра, вынесли не обычную маленькую чашечку, а кружку. Лейтенант нахмурился.
Пока растянувшиеся по дороге бойцы подходили, он торопливыми глотками осушил кружку и махнул следовать за ними. На следующем привале объяснил: большая чашка – намек на то, что мы не вовремя. Это значит: пей и проваливай.
Утром после поднятия флага, Картошка представил нового командира. Капитан, в помятой и выгоревшей полевой форме обвел строй ярко зелеными глазами.
Адам, Дмитрий и еще несколько новобранцев знали его по старому месту службы, до перевода в батальон. Остальные встретили нового командира слегка насторожено.
Стоявший в первом ряду Гаврош раскрыл, было, рот отпустить какую-то шуточку, но наткнувшись на глаза капитана, передумал и лишь дернул кадыком.
– Вольно!
Ротное каре обмякло и заколебалось.
– Меня зовут Саадия Эльмакиас, – представился капитан, – я командовал ротой в НАХАЛе, но так как у Бара неприятности я его заменю насколько понадобиться. Если есть вопросы, задавайте.
Шарабани наивно поинтересовался, почему ротного называют "Клапан".
Капитан улыбнулся.
– Кличка осталась с той поры, когда я работал в мошаве. Там я так насобачился чистить тракторам карбюраторы и промывать клапана, что мошавники наградили меня этой кличкой.
– А что там с Бар-Ционом, – выкрикнул Линкор, – чего он отмочил?
– Пока не знаю, – пожал плечами Саадия. – Если будут какие-то подробности, обязательно поделюсь с вами.
Больше вопросов никто не задавал, и капитан повернулся к Картошке:
– А сейчас, если с вопросами покончено, стройте роту, завтрак стынет.
Миха отдал команду, и рота затопала по щебенке в сторону столовой.
Гаврош подмигнул Буадане, ткнул локтем Линкора, пихнул в спину Шарабани и гнусаво затянул:
Вокруг сразу подхватили:
Дмитрий всегда считал, что песню сочинил какой-то сорвавшийся из К Mb новобранец, озабоченный тем, что разрешение для оправления надобностей нужно спрашивать у командира. От того и пляж и сортир под боком.
Песня явно не способствовала поднятию боевого духа, но Клапан, как ни в чем не бывало, вытянул губы трубочкой и высвистел продолжение.
Посрамленный Гаврош на полуслове заткнулся и молчал в течение всего завтрака.
Обычно "старики" садились вместе в торце длинного ряда столов. Многих из них Дмитрий знал только по кличкам. Это была элита, ветераны 101 подразделения, такие как Малыш Дамари, Картошка, Кача и другие. К ним запросто подсаживались командиры, Шарон, Дав иди… на их конце стола отсутствовала субординация.
В разгар завтрака к ветеранам подошел Горелый и бросил на стол свежий выпуск "Давар".
Ветераны зашумели, зашелестели страницами. Несколько раз прозвучало имя Бар-Циона.
Вскоре газета поползла вдоль стола, передаваемая из рук в руки. Наконец сидевший рядом Двир подтянул к ним первую страницу.
