— Ай! — зашипела я, прижимая руку к груди, кожа на костяшках покраснела и немного опухла. — Мощно, ничего не скажешь.
На террасу я теперь могла любоваться лишь издалека. Путь туда мне был закрыт. Не то, чтобы я туда очень рвалась, но все же было обидно.
Меня заперли в этой спальне, как в клетке.
Оглянувшись на безмолвную дверь, я направилась к ней, крадясь на цыпочках. Не знаю, от кого или от чего я пряталась, но было ощущение, что за мной кто-то неусыпно бдел. Приблизившись, приникла ухом к толстой и выглядящей неприступно створке, затаившись, как койот на охоте.
И услышала, где-то там, вдалеке голоса, звучание которых постепенно становилось громче и четче, а это значило, что их владельцы приближались.
Я превратилась в сплошной слух и даже сердце вроде стало биться чуть тише, позволяя мне услышать говорящих.
— Я впервые сталкиваюсь с кем-то, подобным ей. Никогда прежде не видел, чтобы кто-то мог бессознательно сопротивляться целительской магии, да еще настолько упорно! То, что она столько прожила, с такой силой внутри — это настоящее чудо. Иначе не назвать. Возможно, кто-то специально позаботился о том, чтобы она выжила. Но… Мой принц, вам следует знать, что такие, как она редко живут долго.
— Почему?
— Чем больше сила, тем короче жизнь. Они словно… выгорают, разрушают сами себя изнутри. Дети, подобные ей, погибают еще на этапе взросления. Кроме того, они почти не обучаемы. Они не ощущают пределов, ни своих, ни чужих. Они безрассудны и всячески лишены чувства меры и способности соизмерять свои возможности с уровнем опасности.
— Проще говоря…
— Проще говоря, мой принц, если вы хотите, чтобы она прожила дольше, чем ей отмерено, придется либо навеки запереть её, либо…
— Либо?
— Либо полностью лишить магии.
— Это возможно?
— Да, есть способы, но они весьма и весьма… ненадежны. И мучительны. Вырвать магию из магического ребенка — все равно, что лишить зрения или слуха. Уверены ли вы, что хотите заставить её прожить так всю оставшуюся жизнь?
— По крайней мере, она будет со мной…
— Да, но собой прежней она уже не будет.
— То есть, я либо оставлю все, как есть, и она убьет себя, либо отберу у неё магию, и она возненавидит меня за это. И что же мне выбрать?
— В любом случае, вы её супруг. Чтобы вы не выбрали, мой принц, вы в своем праве.
— Знаю, но от этого мало утешения.
— Есть еще третий вариант…, - тяжелый вздох, наполненный сожалением.
— Говори, — отрывистый, нетерпеливый приказ.
— Если вы сможете полностью взять на себя контроль за её магией, то это снизит нагрузку. На неё. Но повысит нагрузку нас вас. Сможете ли вы вынести такой груз — вопрос, скорее к вам, а не ко мне.
Когда на некоторое время остановившиеся шаги возобновились вновь, двинувшись к двери, я ошпаренной кошкой отпрыгнула назад, бегом вернулась к кровати и нырнула под одеяло в тот момент, когда створки распахнулись и в проеме возник силуэт Сатуса.
Изменения в его облике сразу бросились в глаза. Он, как и я, похудел. Лицо осунулось, подбородок, а глаза стали крупнее, словно увеличившись в размерах, хотя это было не так.
Войдя, он медленно запер за собой, и я увидела еще одну пелену магии, которая легла на дверь, вспыхнув уже знакомым оранжевым светом.
Демон решил не заморачиваться с ключами и замками, а просто запечатал единственный выход чарами. Своими чарами, с которыми мне не справиться.
Увидев, что я не сплю и все видела, он спокойно проговорил:
— Спальня оплетена защитными заклинаниями. Часть из них была наложена и прежде, но я наивно верил, что этого будет достаточно. Ты же наглядно продемонстрировала, что я ошибался.
— Защитными? — осипло отозвалась я и откашлялась, вспомнив разговор двух стражников с упоминанием поглощающих плетений. — Кто, кого и от чего защищает?
Демон не меняясь в лице направился в угол спальни, провел рукой на уровне своей груди и из пустоты проступил низкий изящный столик с кувшином воды. Рядом стоял высокий узкий бокал на тончайшей ножке из черного непрозрачного стекла. Здесь же находился поднос, накрытый начищенным до блеска металлическим клошем. Вернувшись с кувшином, демон наполнил бокал водой и протянул мне.
— Пришлось убрать подальше всё, чем ты могла бы нанести себе вред.
Я не шевельнулась, глядя на принца враждебно. А в голове крутились обрывки подслушанного разговора.
Сатус, глядя из-под низко сдвинутых бровей, приблизился вплотную, взял за руку и, вложив в ладонь бокал, приказал:
— Пей.
Я не отреагировала, лишь крепче стиснула тонкую хрупкую ножку, желая запустить бокалом в стену.
И молчала.
А вот парня прорвало на беседу.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — спросил он, отставив кувшин и застыв рядом угрожающе-упрекающей горой. Несмотря на некоторые изменения, выглядеть более мило и дружелюбно он не стал.
Я лишь крепче закусила губу, всем своим видом демонстрируя бойкот и нежелание общаться.
— Молчишь? — язвительно поинтересовался демон, складывая руки на груди. — Ты ушиблась мозгами при падении или тебе просто нечего сказать?
Тупо смотрю в одну точку перед собой, вместо губ теперь кусая щеки изнутри.
