Отчаянно испуганного парня в сандалиях, мчащего к нам со всех ног.
Застывшего на середине моста Сатуса с окаменевшим лицом.
И себя, растрепанную и бездумно глядящую в пустоту.
Когда парень со шрамом уже бежал по неустойчивым дощечкам, раскачивая мост еще сильнее тяжелыми ударами ног, ощущение остановившегося времени исчезло.
И послышался треск.
— Мамочка, — прошептала я на всхлипе.
И мост начал рушится.
Одно за другим полопались звенья цепей, которые скрепляли мост с краем обрыва. Натянулись и разъяренными змеями взметнулись в воздух оторвавшиеся канаты, обрывок которых с угрожающим свистом промелькнул рядом с моей головой, не задев лицо лишь по чистой случайности. Защелкали ломающиеся дощечки, с поразительной легкостью раскалываясь пополам.
Ноги перестали ощущать по собой хоть какую-то опору, я упала и поехала вниз по рушащемуся мосту. Собственный крик, взметнувшийся к небу, услышала откуда-то издалека в то время, как я сама уже летела в пропасть. Моему воплю вторил другой, мужской. Парень, чье имя я так и не успела узнать, размахивая руками и ногами первым сорвался вниз, погрузился в облачную пелену и скрылся из вида. В отдалении послышался глухой звук удара и протяжный стон.
А я неконтролируемо неслась вниз, скользя на спине, как пингвиненок по льдине.
Тело окутала невесомость, глаза непроизвольно закрылись, спасаясь от сухой рези, а шею сдавило завязками накидки.
— Мира! — закричал отчаянно знакомый голос, но так, будто нас уже разделяло что-то непреодолимое.
Мелькнула неожиданно спокойная мысль, что подобный итог вполне закономерен и должен подвести черту всем моим бессмысленным приключениям.
Я осознала, что не боюсь смерти. Терять свою жизнь не так страшно, как терять любимых. Может быть, потому что когда умираешь сам, то имеешь право смириться, а вот когда уходят другие, ты знаешь, что должен бороться за них до конца, потому что не имеешь право сдаваться. И приходится быть сильной. Очень-очень сильной…
Рывок был болезненным и отразился хрустом в запястье, потом что-то опасно щелкнуло в локте и боль разлилась по предплечью.
Глаза непроизвольно распахнулись и наткнулись на пару других глаз. Черных, злых. Они были так близко, словно находились не передо мной, а внутри моей головы.
— Луна сегодня прекрасна, не правда ли? — тяжело дыша, прохрипел демон, удерживающий меня за руку над пропастью.
Не знаю, какого ответа он ожидал, но из моей груди вырвался какой-то несвязный набор звуков.
— Держись, мышка, — выдохнул Сатус, чье лицо перекосилось и вряд ли от напряжения. Не такая уж я была и тяжелая. — Я вытащу нас! Ты только держись, поняла?
Я кивнула. И посмотрела вверх. Мы болтались у самого края моста, который теперь отвесно висел над пропастью. И я помнила, что где-то там, под облаками находились острые каменные стержни.
Демон продолжил командовать, перекрикивая свист ветра:
— Схватись за меня обеими руками! — я подняла правую руку и вцепилась в его рукав, а вот с левой было сложнее. Он начала неметь и плохо слушалась, будто где-то там, внутри, что-то надломилось или надорвалось. — Я поползу вверх, а ты держись крепко, и чтобы ни случилось, не отпускай! Не смей отпускать!
Я кивнула, потому что была неспособна разговаривать. Но каких-либо слов парень от меня и не ждал. Ему было не до этого, он и так удерживал и меня, и себя, зацепившись пальцами за одну из немногих уцелевших планок, уже местами потрескавшейся, и начал движение вверх. Демон карабкался по остаткам дощечек соединенных остатками канатов, как по веревочной лестнице, используя в качестве перекладин то, что осталось от моста.
Он старался двигаться ритмично и быстро, но чем выше мы поднимались, тем труднее было Сатусу. Я видела это по вздувшимся венам на шее, по волнами прокатывающихся вдоль его рук судорог, по поту, скатывающемуся с его лица градом. И это вызывало волнение, ведь я знала, что демон был способен на многое. Возможно, он боролся еще с чем-то, что было для меня невидимым или не осознаваемым. Какая-то магия… Возможно, та самая, которая и обрушила мост.
В какой-то момент мне показалось, что мы уже не выберемся, что сейчас рука демона сорвется и это станет концом для нас обоих. Я даже зажмурилась, не желая видеть, как он погибнет по моей вине, а потом…
Потом в ворот моей накидки вцепились, потянули в сторону, передвигая и с силой подбросили. С визгом я перелетела через край и приземлилась на что-то твердое, но мягкое.
— Ох!
А подо мной раздался мужской смех. Такой довольный и низкий, в котором чувствовалась типично демоническая улыбка, обещающая и райское наслаждение, и адские муки.
Я оказалась лежащей на Сатусе, которому все-таки удалось нас вытащить. И теперь мы находились внутри того самого белого дворца, чьим волшебным появлением я восхищалась еще совсем недавно.
— Смешно тебе? — сорвалась я. Уперлась руками, в том числе и той, которая ныла, сообщая, что с ней что-то не так, в подрагивающую от смеха грудь демона и хотела встать, но мне не позволили.
