— Как будто ожидаешь, что тебя покусают, — взгляд демона было очень тяжело выдержать. И я увидела в нем то, что роднило его с принцем — удивительная прозорливость и точность в суждениях.
— Ну…, - я почесала макушку. — Ты не был особо вежлив в начале, когда мы только познакомились.
— Как и ты, — даже не повел бровью парень, продолжая неотрывно на меня глядеть.
— Возможно, — нехотя допустила я. — Но поставь себя на мое место — я оказалась в чужом мире, ничего не понимая и не имея возможности элементарно защитить себя. А тут вы — взрослые, хмурые и… грубые! Возможно, я была резкой, но и вы не проявили приветливости! А могли бы, ведь вы намного старше меня, следовательно, должны быть мудрее!
Высказавшись так, я умолкла, бросив осторожный взгляд на демона.
— Намного старше? — с нехорошим подтекстом переспросил Кан. — Как ты думаешь, сколько нам лет?
— Не знаю, — надулась я. — Но Сократ сказал, что вам может быть сколько угодно — от тридцати до ста!
— Твоего мохнозадого помощника следовало бы хорошенько проучить, — медленно проговорил Кан с нарастающим негодованием. В глазах сверкнуло нечто смертельное, как будто я увидела мелькнувшее в воздухе острие клинка. И я вдруг начала очень сильно переживать за здоровье своего кота.
— Зачем? — поторопилась я разубедить парня. — Не надо!
— Надо! — прорычал демон. — Чтобы больше не распространял информацию, вводящую в заблуждение!
— То есть, тебе не сто лет?
Демон резко подался ко мне, так что я плюхнулась на спину с грациозностью собственного хорошо отобедавшего хвостатого помощника, и выразительно приподнял бровь.
— А как по-твоему, мне сто лет? — вкрадчивым, почти ласковым тоном поинтересовался он.
— Не… не знаю, — пролепетала я, чувствуя, как меня пытаются лишить того немного, что еще осталось — возможности дышать и свободно шевелиться.
Кан отодвинулся, возвращаясь в прежнюю позу. Закинул ногу на ногу с истинно благородным изяществом и со вздохом проговорил:
— Мира, если ориентироваться на межмирный возраст, то мне двадцать три. Самый старший из нас Блейн — ему двадцать шесть.
— Да? — с изумлением уставилась я на него. — А я думала… А сколько Сатусу?
И мы оба поглядела на демона, который продолжал спать сидя. На лице его появилась безмятежная улыбка, такая, что мне даже стало интересно, что же ему снится?
— Мы с ним одного возраста. Но я появился на свет на одиннадцать лун раньше, так что, получается я — старше.
Мы замолчали.
— Ты так на него смотришь, — заметил Кан с досадой.
— Как?
— Не могу описать. Но мне не нравится, — в его голосе проявились жесткие нотки.
А меня неожиданно потянуло на откровения.
— Рядом с ним я чувствую себя беспомощной. Как будто я маленькая щепка, попавшая в бурное течение. И выбраться уже нет сил. Меня постоянно преследует ощущение, что моя судьба уже решена. И решил её он, не оставив мне и шанса, — я вспомнила слово, которое услышала во время ритуала, когда начала терять сознание. — А что значит «ваине»?
Кан напрягся. Сел ровнее и сурово спросил:
— Где ты это услышала?
— Когда церемония с передачей крови начала выходить из-под контроля, Сатус сцепился с Мелиндой. Я плохо помню, что тогда происходило, но они начали спорить. Тай назвал меня нурой, а мадам Мелинда удивилась, так, будто услышала нечто невозможное. Потом спросила: «Ваине?».
— Мира, — начал демон. Его кадык дернулся, будто ему тяжело было говорить. — Ваине — это значит «чужестранка». В моей стране так называют всех, кто родился не в Аттере. И это… не очень хорошее слово.
— Почему? — я начала поправлять одеяло, пытаясь скрыть накатившую нервозность.
— Потому что ваине обычно становятся любовницами в домах аристократов империи. Такая судьба ждет в том числе и тех чужестранок, которых постигла участь стать нурой демона.
— А нура — это…
