Неожиданно меня затрясло. Как от лихорадки, когда температура такая высокая, что тяжело думать, мысли путаются, сознание плавает в тумане болезни и тебя покачивает, словно лодку на волнах.
Он стал моей болезнью.
Но сейчас было не время для откровений, более того, не время для личных откровений. Я не хотела думать, наступит ли она когда-нибудь, эта пора признаний, ведь сперва мне следовало определиться, на что я была готова ради его спасения. Ради спасения их всех.
Поэтому, мельком глянув на демона, я пролепетала, съеживаясь под циничным взором черных глаз, в которых сосредоточилась вся бесконечность тьмы и вся её вечность:
— Ба… бабочки.
Он зло прищурился.
— Ты опять? Опять покидала Академию?
Я кивнула. К горлу подкатил ком. И вновь почему-то стало очень грустно.
— Рассказывай, — прорычал Сатус, усаживая меня на кровать. Сам демон встал рядом, нависнув надо мной мрачной, крайне решительной и полуголой тучей. — Что ты опять натворила?
— Я не…
— Мира, — повелительно прервал он меня, умудряясь так произносить мое имя, как это не умел делать никто. — Учти, есть вещи с которыми я готов мириться, а есть то, чего не позволю никогда. Так вот, утаивать от меня что-то не советую. Себе же хуже сделаешь.
И пришлось все выложить. Ну, почти все. О некоторых моментах, вопреки всем угрозам, я умолчала. Во-первых, потому что их невозможно было объяснить с наскока. Потребовалось бы начинать очень издалека. А во-вторых, потому что на моменте рассказа про перемещение внутри огненного шара дверь в комнату распахнулась и тяжелой поступью вошел Ферай Кан.
Увидев меня, парень застыл. А лицо из просто недовольного превратилось в разъяренное, одновременно основательно побледнев.
— Почему ты не в своей комнате? — спросил он, ощупав меня глазами.
Я вспомнила, что сегодня чего только не делала: прошлась по болотам, помесила грязь в полях, познакомилась с наемниками в изгнании, проводила в последний путь вещунью, встретилась с ледяным волком, нашла труп и посетила сад у дома Инсара. И вид у меня после всего пережитого был соответствующий — грязный, растрепанный, измученный и, скорее всего, немножко чумной, местами даже где-то пришибленный после нахлынувших незваных чувств.
— А она уже давно не в своей комнате, — лениво протянул Сатус, складывая руки на груди. Голой груди.
Я поспешно отвела глаза, хотя голова так и поворачивалась в эту сторону.
— Рубашку надень! — рявкнул Кан.
— Мне и так неплохо, — усмехнулся Сатус, всем своим видом это подтверждая. — Тем более, рубашка не подойдет к этому полотенцу.
— Ты её смущаешь, — открыто заявил Кан.
Принц покосился в мою сторону, снисходительно усмехнулся и потянулся к брошенной на краю кровати рубашке.
Легко набросил и начал медленно застегивать пуговицы. Очень медленно, глядя на меня с блуждающей по лицу улыбкой.
— Прекрати! — первым не выдержал Кан.
— Что? Я ничего не делаю! — округлил глаза Сатус. Ему это доставляло удовольствие. Провоцировать меня. И провоцировать своего друга. И непонятно, что из двух нравилось больше.
— Мира, иди к себе, — и Кан отошел в сторону, демонстративно указывая на выход.
— Она останется, — рука Сатуса надавила на мое плечо, едва я только начала подниматься. — Это моя комната. И мне решать, кому можно здесь находиться, а кому нет.
И только после этих слов я поняла, где нахожусь и на чем сижу. Сердце сделало кувырок и ухнуло куда-то вниз живота. Сместив взгляд, я увидела разобранную постель, которая еще хранила теплоту тела после ночи и на которой лежала чистая одежда, видимо, подготовленная взамен грязной, небрежно брошенной на пол. Рядом была распахнута дверь в персональную ванную комнату, где еще витал пар от горячей воды и откуда просачивался аромат чистоты и свежести.
До этого момента я никогда раньше не бывала в комнате Сатуса. Мне представлялось, что его личная спальня в общежитии факультета боевой магии должна представлять из себя нечто среднее между тайной обителью Синей бороды и пыточной. Но это оказалось не так. Его спальня выглядела… обычно. Ни тебе цепей на потолке, ни наручников на спинке кровати, ни топора в углу, ни золотых изваяний голых дев.
— Комната — твоя, — кивнул Ферай. — А вот Мира — не твоя.
— Переходишь черту, — нехорошим голосом предупредил Сатус, вставая передо мной и загораживая своим внушительным телом от Кана. Даже в таком странном одеянии, которое на любом другом смотрелось бы даже смешно, демон умудрялся выглядеть мощно и угрожающе. — Что сам здесь делаешь?
Повисло молчание. Такое, от которого становилось дурно. Встав, я обошла принца и взглянув на Кана спросила:
— Что-то произошло?
— Мне очень жаль, Мира, — со скорбной искренностью начал демон, покачав головой. — Но… Сократ…
— Что с ним? — едва не сорвалась на крик я.
— Он у лекарей, — сообщил Кан. На его смуглом лице отразилось сочувствие. — На него напали.
— Кто? — решил вмешаться Сатус, который, кажется, просто физически не мог оставаться непричастным. Где заварушка — там и он, хотя тоже самое я могла сказать и о Сократе.
