В потоке крови и горя -- вы узнаете много знакомых вам с детства мест. Многие наверняка узнают подробности о судьбе своих близких. Жители города Киева узнают о судьбе обитателей целых улиц и домов -- адреса их точно указаны. География погромов -- это география Украины. Вот далеко не полный перечень пострадавших от погромов городов, сел, местечек (названия старые): Киев, Житомир, Кременчуг, Екатеринослав, Нежин, Конотоп, Бахмач, Белая Церковь, Тараща, Черкассы, Смела, Проскуров, Елизаветоград, Фастов, Радомысль, Фельштин, Ровно, Тульчин, Умань, Винница, Погребище, Плисков, Гайсин, Тростянец, Новоград-Волынский, Янов, Теофиполь, Кривое Озеро, Каменный Брод, Брацлав, Фундуклеевка, Каменец-Подольский, Голованевск, Прилуки, Литин, Васильков, Чернобыль, Триполье, Ржищев, Иванков, Корсунь, Ладыженка, Новомиргород, Пирятин, Межигорье, Коростень, Борзна, Черняхов, Бердичев, Белошица, Ушемир, Россава, Золотоноша, Переяслав, Зятковцы -- и т.д., и т.д.
Гусев-Оренбургский этой своей книгой сказал правду -- жестокую и страшную. Он сказал ее, потому что любил Россию и хотел видеть ее народ духовно чистым и незапятнанным.
Истинный гражданин тот, кто не прячет правду от народа, а говорит: вот она, правда, горькая, страшная, и надо
II
сделать так, чтобы эти позорные события не повторились. Ибо события эти страшны не только для евреев, которые тысячами и миллионами уже почти столетие бегут из России -- от погромов, от физического истребления, от унижений. Они страшны для всегороссийского народа, потому что они развращают его душу. Там, где ребенок с детства видит, что топором и ножом или просто нагайкой можно расправиться с бесправным инородцем,-- там этот ребенок, став взрослым, привычно пустит в ход топор и нож и по другому поводу. Привычка пускать кровь из другого кончается привычкой пускать кровь из своего же брата...
Истинный гражданин тот, кто не прячет правду от народа, а говорит: вот она, горькая и страшная! Надо сделать так, чтобы смыть пятно этого позора.
* * *
Мы слышали о еврейских погромах -- но разве мы о них знали? Нет, в Советском Союзе об этом не принято вспоминать. Поколения, которые родились уже в 30-40-х годах и позже,-- знали о погромах только понаслышке. Разве мы знали, как кололи штыками, рубили на части беззащитных людей, как закапывали их полуживыми в могилы, как топили, сжигали живьем сотни тысяч людей -- еще до г и т л е р и з м а -- только за то, что они евреи? Вот, оказывается, когда уже запрягали людей, заставляли жертв рыть себе могилы, есть землю, петь -- на потеху убийцам -- громко, "от сердца", когда терзают и убивают. Вот, оказывается, когда уже зарывали живьем в могилу,-- послушайте, что рассказывает об этом еврейская женщина, одна из бесчисленных страдалиц "Багровой книги":
"...мужа загнали на христианское кладбище и легко ранили в плечо. Затем раздели донага и бросили в заранее вырытую могилу. Стали засыпать землей.
Муж сел в могиле.
Стал умолять не убивать его.
Мольбы не помогали.
Тогда он принялся выбрасывать руками из могилы землю.
Убийцы не препятствовали.
Они только смеялись:
-- Посмотрим, кто одолеет.
Их было пять человек
Когда мы впоследствии откопали его, он лежал лицом вниз, с согнутыми ногами и ртом, забитым землей".
Это было в Елизаветограде.
А вот что произошло на вокзале в Черкассах:
"Раздели нас, оставили в одном белье.
И стали расстреливать.
III
Первым упал Коневский.
...Что было после,-- я не знаю.
Очнулся я вечером, в темноте; боль в костях и животе была такая острая, что я сейчас же снова потерял сознание, но через несколько минут пришел в себя. Рядом со мной лежали трупы. Я поднялся на ноги, белье мое было все в крови, недалеко от меня раздавались стоны умирающего. Я собрал все свои силы и стал пробираться к нему. Кругом никого не было, совершенно тихо, и в тишине стоны явственно слышались.
Я, однако, его не мог найти.
...Опять потерял сознание.
Сколько я пролежал в забытьи, не знаю, но, когда очнулся, оказалось, что я лежу рядом с Коневским, и что это он стонет.
-- Коневский,-- обратился к нему,-- может, вы встанете, и мы постараемся пробраться домой?
-- Нет,-- ответил он,-- я умираю. Прошу вас: найдите сына, положите его рядом со мной, я его хочу перед смертью обнять.
Мне удалось найти его сына.
Он был мертв.
Я отца придвинул к нему.
Он его обнял, заплакал, вздохнул и умер".
...Местечко Тростянец... Стоп, остановись, мгновенье! Это должно войти в память всех:*
"...С утра другого дня гудел набат.
Бандиты метались по местечку, грабили и производили одиночные убийства, отыскивали спрятавшихся мужчин и уводили их в комиссариат... На вокзальную улицу никого не пропускали, и никому из женщин не было известно, что делается в комиссариате. Но все же женщины узнали новость, мигом облетевшую местечко:
-- Роют могилу!
За местечком, при бассейне, куда сваливают нечистоты завода, действительно, рыли могилу
...Разъяренная толпа с дикими криками:
-- Режь... бей жидов... до единого...
Бросилась к комиссариату. Окружила его.
