Там проживало несколько евреев, но все они успели разбежаться. Остался лишь глухой старик меламед. Его казаки захватили с собой и повезли по направлению к Овручу. По дороге они встретили возвращавшегося в свое местечко старика "шохета". Они его также захватили. И тут же обоих стариков...
...повесили на высоком дереве...
Одного при помощи телеграфной проволоки, другого -- на ремешке. Этот последний, по рассказам крестьян, несколько раз срывался, но его каждый раз вновь подвешивали. Затем они их тут же сняли с высокого дерева и повесили на низком деревце, к которому прибили записку:
"Тому, кто их снимет, жить не более двух минут".
И потому крестьяне не давали их снимать.
Лишь когда трупы стали разлагаться, евреям удалось снять их и похоронить.
..Это была прелюдия...
Кровавый пир сатрапа
31-го декабря Козырь-Зырка с большими подкреплениями вновь подступил к Овручу и начал обстреливать город из тяжелых орудий. Покалевцы в продолжение часа ему отвечали, а затем умолкли. Козырь-Зырка продолжал обстрел города.
Наконец его банды ворвались в город.
Это было после полудня.
Немедленно казаки разбрелись по городу и начали грабить и убивать евреев.
Один отряд отправился на базар и там захватил около десяти еврейских девушек. Врывались в дома и там совершали убийства. Так несколько казаков погнались за одним евреем, он укрылся в ближайший дом. Казаки забежали в
60
тот дом, где, по их мнению, еврей укрылся, и застали там за столом отца и трех сыновей.
Всех они вывели во двор.
Всех по очереди расстреляли.
Из дома адвоката Глозмана они вывели на улицу самого старика Глозмана и его сына, молодого интеллигентного человека, члена общины. Затем они решили старика освободить и предложили ему уйти.
Старик отказался покинуть сына.
Тогда казаки нагайками стали бить старика, причем ему разбили его единственный глаз, а молодого тут же расстреляли. При этом верхом на лошади присутствовал сам Козырь-Зырка. Характерно, что во время этой расправы проходил мимо городской голова Мошинский. Молодой Глозман, которого он хорошо знал, обратился к нему с просьбой:
-- Заступитесь... скажите им, что я не большевик... вы знаете.
Тот прошел дальше.
Сделал вид, что не слышит.
Казаки рассыпались по городу.
Входили в дома, грабили деньги и имущество.
Избивали стариков.
Насиловали женщин.
Убивали молодых евреев.
Многие из приготовленных к расстрелу откупались деньгами, причем сумма выкупа бывала очень значительна. Так в дом Розенмана поздно вечером явилось несколько казаков. В доме, кроме старухи-матери и двух дочерей, находились два сына, из которых один уже в продолжение нескольких недель лежал больной в кровати. Здоровому сыну они, приняв его за русского, велели уходить, но узнав от него, что он хозяйский сын, задержали. Потребовали, чтобы и больной сын оделся и пошел с ними. Но убедившись, что он действительно серьезно болен, и встать не может, оставили возле его кровати одного казака, а здорового вывели во двор.
Там они поставили его у стены.
Один медленно заряжал ружье.
Молодой человек стал их умолять не убивать его, обещая за себя большой выкуп.
-- Дашь двенадцать тысяч? -- спросил один.
Молодой человек стал их уверять:
-- Родные внесут эту сумму.
Тогда казаки ввели его обратно в дом, где мать и сестры лежали в глубоком обмороке. Женщин привели в чувство и те начали искать в доме деньги.
Нашлось только две тысячи.
61
Казаки согласились принять эти деньги при условии, что остальные десять тысяч рублей им будут уплачены на следующий день к десяти часам утра. Действительно на следующий день в указанный час явились два казака и, получив условленные десять тысяч рублей, объявили, что Розенман отныне может жить спокойно.
-- Имя ваше будет записано в штабе и больше никто вас беспокоить не будет.
Казаки сдержали слово.
Розенманов больше не беспокоили, между тем как к другим евреям на смену одним казакам приходили другие, причем последующее забирали все, что не успевали захватить их предшественники.
Казаки ничем не брезговали.
Они снимали с евреев платье, сапоги, белье.
Характерно, что тот казак, который выводил Розенмана для расстрела, производил впечатление интеллигента: у него были выхоленные руки, на которых красовались дорогие кольца, говорил он с ярко выраженным польским акцентом.
...В другом случае подвыпивший офицер -- сотник потребовал от еврея, содержателя мелкой гостиницы, чтобы тот немедленно накормил обедом всю его сотню и ему лично выдал пять тысяч рублей. Еврей сказал, что это невозможно сейчас выполнить, так как у него денег нет, и нет таких запасов, чтобы накормить целую сотню.
Сотник приказал разложить его...
Стегать нагайками.
Спрятавшаяся было дочь выбежала и своим телом прикрыла отца.
Удары посыпались на нее.
Затем сотник увел хозяина с собой.
За отцом пошла и его дочь.
