Нолан перестал спорить ни с нами, ни с Эдуардом. Я даже не была уверена, что убедило его перестать вести себя как мудак, но мне было все равно. Если мы собирались охотиться здесь на вампиров, мне нужны были пушки, а это означало, что нам нужен был Нолан и его протекция. Благодаря ему и, возможно, даже таинственному Ван Клифу, нам разрешили загрузить весь наш потенциально незаконный арсенал в тачки, после чего мы разделились между тремя машинами. Мы были в Ирландии, у нас было с собой достаточно огневой мощи, чтобы поохотиться на вампиров и победить их. Победа означала спасение жизней. Победа означала, что мы выживем. Победа означала смерть монстров. Вполне простая арифметика, и любой, кто не понимал, что охота на вампиров сводится именно к этому, вряд ли когда-нибудь будет хорош в этой работе. В большинстве случаев, если ты недостаточно хорош на работе, тебя увольняют. На моей работе это означало, что тебя убьют. Я приехала в Ирландию не для того, чтобы умереть или позволить умереть кому-то из моих людей. Я приехала, чтобы победить.
Бреннан взялся вести нашу тачку, но ему не понравилось, что за его спиной Нолан уселся со мной, Эдуардом, и парочкой наших людей. Он попытался поспорить об этом с Ноланом, но один из плюсов военной службы в том, что приказы твоего капитана не обсуждаются — ты просто делаешь то, что он говорит. И точка.
— В чем его проблема? — поинтересовался Дев, устроившись рядом с Натэниэлом, который сидел вплотную со мной. Дамиана поставили у наших ног, и он все еще был в своей светонепроницаемой сумке. Чувство было такое, словно в сумке находится что-то еще помимо него, как будто Натэниэл чего-то туда напихал. Спрошу позже, когда останемся в более тесном кругу своих. Хотя и сейчас было куда теснее, чем хотелось бы. Никки сидел с другой стороны от меня, так что я была зажата между ним и Натэниэлом, что мне обычно нравилось, но не на работе, и не с Девом по другую сторону от Натэниэла. Именно ширина плеч этих троих утрамбовала нас вплотную друг к другу. Я не возражала, хотя, вероятно, было бы разумнее, если бы Никки или Дев поменялись местами с Каазимом или Джейком, которые были заметно компактнее. Прайд сидел с ними, но его плечи ситуацию был не улучшили. Я хотела, чтобы Натэниэл сидел рядом со мной, и я знала, что Дев предпочел бы сидеть либо рядом со мной, либо с Натэниэлом. Нолан наблюдал за мной слишком пристально, и я не горела желанием объясняться с Девом, почему он не может сидеть с теми, кто ему нравится.
Дев повторил:
— Так в чем проблема Бреннана?
— Он боится, что мы потеряем контроль над своими зверями, — пояснил Каазим, устраиваясь рядом с Джейком.
Двери машины закрылись снаружи, и я услышала щелчок, как будто всех нас заперли внутри. Если бы с нами не было Нолана, меня бы это насторожило. Видимо, осторожность все-таки не была лишней, потому что Эдуард посмотрел на Нолана.
— Ты сел с нами, потому… — начал Эдуард.
— Потому что хочу дать вам понять, что я вам доверяю.
— Но нас все равно заперли.
Машину захлестнула энергия. Внезапно я оказалась окружена зверем Никки. Я ощутила жар, солнце и насыщенный мускус — запах льва-самца. Моя львица подняла свою голову в темноте и посмотрела сквозь длинный тоннель моего тела глазами цвета темного янтаря — почти оранжевым. Я тут же начала делать длинные, ровные вдохи, потому что последнее, что мне сейчас нужно, это потерять контроль над своими собственными внутренними зверями перед Ноланом. Вспыхнула энергия Натэниэла, но не так, как это было с Никки, и если дело дойдет до смены формы, то только один из них будет помогать. Лев Дева откликнулся на зверя Никки — не только потому, что они оба были львами, но и потому, что Никки был его Рексом, его королем. Они были из одного прайда, и для них двоих это многое значило.
Моя львица начала заполнять длинный темный коридор внутри меня, привлеченная силой львов-самцов. Вот черт.
Энергия Прайда заполнила пространство внутри машины, и его золотой тигр обратился ко мне и Деву, потому что это все еще был его изначальный зверь. Нас окатило энергией золотого тигра, и это притормозило львицу, но разбудило внутри меня золотистую тень. Основной цвет этой моей тигрицы был белым с бледно-золотистыми полосками, но я знала, что белой она не считалась, потому что другая моя тигрица, реально белая, была почти полностью однотонной, с небольшим количеством едва различимых полос. Она была мускулистым снегом с клыками. А золотая — как мед, который может укусить.
— Ребята, успокаиваемся, пока мы еще можем сделать это, не применяя силу, — сказала я, и мой голос был хриплым.
Звери Джейка и Каазима сияли не ярче, чем зверь Натэниэла. Он работал стриптизером и перекидывался на сцене перед толпой людей. Его контроль над собственным леопардом должен быть практически совершенен, чтобы он не представлял угрозы для посетителей Запретного Плода. Двое других ребят были просто старше, чем сама земля, и оттачивали свой контроль тысячу лет.
