— Помнишь тот случай, когда мы были подростками, и Амелия убедила нас всех создать собственную группу? — хихикает она, и ее карие глаза цвета молочного шоколада озорно блестят.
Я не могу удержаться от смеха при воспоминании об этом.
— О, Боже, как я мог забыть? Я застрял за барабанами, пока вы двое пытались петь.
— Эй, мы неплохо пели! — Ева протестует, симулируя обиду.
— Конечно, — поддразниваю я, ухмыляясь, — если под «неплохо» ты подразумеваешь «совершенно глухие».
— Хорошо, возможно, нам не суждено было добиться успеха в музыкальном поприще, — признает она, смеясь вместе со мной, — но это было весело, правда?
— Определенно, — соглашаюсь я, тяжесть на моих плечах становится легче, когда внутри меня нарастает смех.
— Даже несмотря на то, насколько хреново обстояли дела с моей семьей, нам всё равно удавалось хорошо проводить время, не так ли?
— Сто процентов, — Ева кивает, ее искренняя и сияющая улыбка согревает меня изнутри, — мне было трудно даже здраво мыслить в моем доме, когда я росла. Со всеми моими братьями и сестрами никогда не было ни минуты покоя, за исключением тех моментов, когда я была в доме Кинг.
Я усмехаюсь, задаваясь вопросом, как кто-то мог подумать, что наш дом был мирным убежищем. Однако сейчас я позволяю себе потеряться в воспоминаниях, цепляясь за душевный комфорт, который они приносят.
— За незабываемые моменты в жизни, — говорю я, поднимая воображаемый бокал.
— Согласна, — соглашается Ева, чокаясь своим невидимым бокалом с моим. И еще ненадолго я позволяю себе насладиться теплотой ее компании, отодвигая тени неуверенности на задворки своего сознания.
Ева делает паузу и откидывается на спинку сиденья, осматривая меня с ног до головы.
— Что? — спрашиваю я. Мне любопытно, о чем она думает.
Она улыбается.
— Ничего, я просто не могу смириться с тем, как хорошо ты выглядишь.
Я смотрю на свой костюм, прежде чем снова взглянуть на нее.
— Спасибо, но я ничто по сравнению с тобой, Ева. Сегодня вечером ты выглядишь просто шикарно.
Ее щеки приобретают красивый румянец, и я ловлю себя на мысли, как бы повезло любому мужчине, если бы рядом с ним была такая женщина, как она. Возможно, однажды я тоже найду кого-то, кто в любой момент сможет меня поддержать.
— Ладно, не слишком увлекайся комплиментами, — шутит Ева, игриво закатывая глаза.
Машина замедляет ход и останавливается возле дома Алексея. Я использую момент, чтобы осмотреть окрестности, мои защитные инстинкты включаются.
— Серьезно? Алексей не смог найти для Амелии более безопасного места для жизни? Посмотри, это место просто напрашивается на неприятности.
Ева смеется, качая головой.
— Ты шутишь, что ли? Это один из самых дорогих районов города, и это здание просто потрясающее.
— Но здесь нет никакой охраны, — возражаю я.
Она вздыхает, бросая на меня косой взгляд.
— Не все хотят жить в крепости, как ты.
— Я просто был уверен, что он захочет сделать всё, что в его силах, чтобы обеспечить безопасность своей жены, — отмечаю я.
— Кажется, Амелия здесь в полной безопасности. Главное, она счастлива, верно?
— Полагаю, — ворчу я, уверенный в том, что в глубине души согласен с точкой зрения Евы, как бы мне ни было больно это признать. Я всегда хотел, чтобы моя младшая сестра обрела счастье. Я никогда не предполагал, что ее счастье окажется в руках врага.
Прохладный ночной воздух окутывает нас, словно пеленой, здание нависает над нами, и отбрасываемая им тень застилает улицу внизу. Как бы мне ни хотелось поверить словам Евы, я не могу не чувствовать, как нехорошее предчувствие сжимает мою грудь. К сожалению, в любой ситуации, в которой я оказываюсь после убийства моего отца, мне казалось, что опасность скрывается прямо под поверхностью.
Я приказываю Нико припарковаться и говорю ему, что он может подождать возле квартиры Алексея, на случай, если что-то пойдет не так.
— Господи, да пойдем уже, — говорит Ева, беря меня за руку и оттаскивая от машины, — может, хотя бы попытаешься насладиться вечером? Мне безумно хотелось встретиться с Амелией. Такое ощущение, что я никогда не провожу с ней больше десяти минут, прежде чем кто-то отвлекает ее по срочному делу.
— Что я тебе говорил? Она уже не может найти время для людей, о которых якобы заботится, — говорю я, когда мы приближаемся к вестибюлю.
— Винсент, прекрати. Я серьезно. Всё будет хорошо, если ты перестанешь быть таким занудой.
Я посмеиваюсь и смотрю на Еву, свет из вестибюля красиво отражается на ее бронзовой коже.
— Занудой?
Она фыркает и, отпуская мою руку, обнимает меня, крепко сжимая.
— Просто постарайся вести себя хорошо, ради меня. Ладно?
Я игриво улыбаюсь Еве, оценивая ее усилия поднять мне настроение.
— Хорошо, ради тебя, — соглашаюсь я, сжимая ее руку в ответ, — но только потому, что ты так любезно попросила.
Когда мы входим в вестибюль дома Алексея, это совсем не похоже на роскошь дома, в котором мы выросли. В нашем доме с потолка свисает большая люстра, бросающая мягкий свет на мраморные полы вестибюля. Однако здесь всё выглядит современно и минималистично. Всё выполнено из дерева теплых тонов, и это ощущение мне чуждо.
