Боковым зрением я видела, как Шувалов замер в проходе сбоку от меня и замолчал. Я решила, что он сделал паузу между предложениями, чтобы студенты успели записать его. Но пауза затянулась, и это заставило меня поднять голову. Я сразу увидела, куда устремлен его взгляд. Шувалов неотрывно смотрел на мои голые ступни. Только в тот момент я поняла, что сейчас мне сделают выговор. Спохватившись, я опустила ноги и быстро засунула в босоножки. Шувалов все еще смотрел, не говоря ни слова. Удивительно, что он до сих пор не сделал мне замечания.
– Роман Григорьевич, что случилось? – спросил кто-то, заволновавшись.
И только этот посторонний голос заставил его опомниться. Наши взгляды встретились. У него пылало лицо.
– Ничего не случилось. Я задумался. Давайте сделаем пятиминутный перерыв. Мне нужно выйти.
По аудитории прошелся шепоток. Пара началась не так давно, чтобы делать перерыв. Но Шувалов уже подлетел к двери и быстро скрылся за нею.
– Что произошло-то? – студенты повернулись ко мне.
– Не имею понятия, – я пожала плечами, придавая себе беспечный вид. – Наверное, вспомнил что-то важное. Или позвонить нужно.
Это звучало убедительно, но я ощущала себя виновной в этом странном происшествии. Ладно, я сидела босая, так что с того? Мог бы сделать мне замечание и все. Но нет. Он повел себя очень странно. Что такого он увидел? Он выглядел так, словно напуган или ошеломлен. Но это были всего лишь мои ноги.
Когда Шувалов вернулся и продолжил пару, все вновь стало нормально. О странном происшествии все забыли, потому что он вел себя как обычно. Я решила больше не рисковать и вела себя порядочно. Но время от времени, когда я отрывала глаза от своего блокнота, я замечала на себе его быстрые, нарочито мимолетные взгляды. Я неприятно удивилась, когда после пары Шувалов попросил меня задержаться. Наверняка сейчас прочтет лекцию о том, что в вузе надо вести себя воспитанно, а не как у себя дома, подумала я. Просто решил сделать это с глазу на глаз, не при всех. Ну и на том спасибо.
– Девушка, да, Вы, подойдите ко мне.
– Да, Роман Григорьевич.
Мы стояли друг напротив друга, и он ничего не говорил, ожидая, пока все остальные выйдут. Под его изучающим прищуром я вела себя естественно. Дверь закрылась. Мы остались вдвоем.
– Что Вы хотели?
– Я тебя раньше не замечал, – произнес Шувалов задумчиво.
Я нахмурилась. К чему он клонит? И этот резкий переход на «ты» был неприятен.
– Не понимаю?..
– Почему ты сидишь позади всех?
Я растерялась, ожидая услышать какой угодно вопрос, кроме этого.
– Ну… мне удобно там.
– Никто на тебя не смотрит, а ты видишь всех. Прячешься.
– Я просто привыкла там сидеть. Вот и все.
– Разумеется, – прищурился Шувалов.
У него было такое выражение лица, словно он бросает камень в водоем, чтобы определить его глубину. Я молчала в недоумении. О моих босых ногах тут явно никто не собирался говорить.
– Как тебя зовут?
– Елизавета.
– Элизабет, значит. Бет.
Шувалов будто говорил сам с собой. Я лишь удивленно приподняла бровь. Но тут мужчина поднял руку и потянул ее ко мне. Он попытался коснуться пряди моих волос, упавшей на ключицу, но я молча перехватила его кисть и отвела в сторону. Его взгляд спрашивал, а мой – запрещал. Мы обошлись без слов.
Так и не издав ни звука, я ушла оттуда с очень странным ощущением подавленной взбудораженности. Все это было странно, но мне не хотелось ругаться или возмущаться его поведением. Он хотел коснуться меня, но я четко показала, что делать этого не стоит. Как все это связано с его поведением на паре? С моими ногами? Какой-то бред. Так или иначе, а я расставила все точки над «i», и Шувалов вроде бы понял.
Да, конечно, он ничего такой мужчина, и уже ясно, что я ему понравилась, но, во-первых, мое сердце занято, во-вторых, если речь заходит об измене, то я уже слишком стара для этого дерьма. Мутить с преподом, нет, спасибо, в этих водах мы уже плавали. Слишком глубоководные реки с быстрыми потоками и острыми скалами.
Он назвал меня Бет. Черт возьми, никто в жизни не называл меня так странно. Конечно, я ничего никому не собиралась рассказывать. Я была уверена, что Шувалов понял мой намек и больше ничего подобного не предпримет. Но каково же было мое удивление, когда буквально на следующем занятии я поняла, что ошибалась.
[Ранее]
Каждый год в августе я езжу гостить к своему дяде, двоюродному брату отца. Леше под тридцать, и он является закоренелым холостяком из разряда «хикка обыкновенный». Но он также является и почитателем стоящих книг и видеоигр, что является для меня главным после кровного родства критерием симпатии. Он добрый, безобидный парень, очень меня любит и всегда ждет того периода, когда я приезжаю к нему погостить. Зато Кирилл не очень любит это время, хоть и старается относиться с пониманием. Я не могла не поехать – мы с Лешей виделись максимум два раза в год, и я очень по нему соскучилась. Скрепя сердце, Кирилл проводил меня на вокзал.
