Медленно передвигая ногами, я размышляла о своем тексте, изредка вспоминая и о Шувалове, что было так же естественно, как думать о солнечном свете и вспоминать само солнце. Конечно, он не виноват в том, что моя жизнь рушится, но ведь все началось из-за него. За все приходится платить. Вот и я плачу за свой дар, за возможность создавать Текст и испытывать это не проходящее чувство просветления. Но было и что-то еще, маленькая червоточина, угнетающая меня. Кирилл, его семья, моя семья, мое психическое здоровье… Я сама позволила, чтобы все это рассыпалось в прах. Но как же Шувалов меня называет: Бет, Бетти, малышка Бет… Это неповторимо. В этом есть что-то такое…
– Бет!
Я остановилась как вкопанная. Оборачиваться не хотелось. Если бы я обернулась, я бы поняла, что сплю, а все это не могло быть сном. Нет.
– Бет…
Голос ближе. Тот самый, глубокий и вибрирующий. Я обернулась и поняла, что сплю. Неужели кошмары кончились? Шувалов не в крови, выглядит вполне прилично и не собирается меня убивать. Что-то здесь не сходится. Я прищурилась, осматривая мужчину с ног до головы и стараясь зацепиться за что-нибудь, что точно прочертит границу.
– Вы зачем за мной приехали? Как Вы вообще меня выследили?
– От автовокзала ехал за твоим автобусом, потом выждал и поехал в ту сторону, куда тебя увела толпа, – просто ответил Шувалов.
Он был одет в просторные тонкие брюки и джинсовую рубашку навыпуск. Как и всегда, вещи ему очень шли. Я вела себя совершенно спокойно, уверенная, что все происходит во сне.
– А машину где оставили?
– Там, у леска, – он махнул рукой, указывая направление, и улыбнулся. – Гуляешь?
– Неа. К дяде Семену иду.
– Пойдем, провожу.
– Пойдемте.
Мы выровнялись и пошли бок о бок, едва не касаясь друг друга предплечьями. Мне вдруг захотелось взять его за руку, как я всегда брала Кирилла, но это показалось мне кощунством, и я не стала.
– Так Вы действительно за мной сюда приехали?
– А ты как думаешь, Бет? Где же твой молодой человек? Почему он не приехал с тобой?
– Можно сказать, мы расстались. Не окончательно, но все к тому ведет.
– Вот как. Из-за меня?
– Не только, – я задумалась, рассматривая молчаливые маки под ногами, – хотя, по большей части, из-за Вас, да.
– Как он догадался?
– Синяки на теле. Укусы. И был еще… один случай.
– Расскажи.
– Вы мне приснились.
– Неожиданно. И часто такое бывает?
Я посмотрела Шувалову в глаза и решила не лгать. Какой в этом смысл?
– Частенько, – безразлично ответила я.
Мужчина самодовольно усмехнулся.
– И что же тебе снилось, Бет?
– Что мы с Вами занимаемся любовью на полу. Во сне я отчетливо произнесла: «Возьми меня, Шувалов».
– Не может быть. И он услышал?
Роман Григорьевич так искренне удивился, что я пристально посмотрела на него, чтобы понять, не издевается ли он.
– Услышал. И все понял. Он ведь не дурак.
– Еще какой дурак.
– Почему?
– Скоро он поймет, кого упустил.
– Какая уже разница.
– Ну, а как твоя книга, Бет?
– Что-что?! – опешила я.
– Твоя книга, – спокойно повторил Шувалов.
– Откуда Вы знаете о книге?
– Нетрудно было догадаться, что ты пишешь. На каждой моей лекции ты что-то писала. Явно не лекции, Бетти. И одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что в такие моменты ты полностью отключаешься от окружающего мира. К тому же после первого же разговора с тобой я выяснил, что ты – девочка с начинкой. А значит, у тебя точно есть своя тайна.
– Поверить не могу…
– Так что на счет книги?
– Она… в процессе.
– Дашь почитать?
– Боюсь, что нет.
– Боюсь, ты ошибаешься.
– Роман Григорьевич, – устало произнесла я, – дяде Семену лучше не видеть Вас, так что, будьте добры, избавьте меня от проблем и уйдите на некоторое время.
– Надолго ты к нему? Я хочу проводить тебя обратно.
– Я не знаю, насколько. Хочу побыть одна. Мне надо подумать над сюжетом книги. А после этого я гуляю с Аглаей, и даже не вздумайте появиться рядом. Мы не виделись несколько лет и должны поговорить. Тем более, она Вас испугается.
Едва я договорила, Шувалов схватил меня в охапку и попытался укусить за ухо.
– Тогда ночью я утащу тебя на сеновал, Бет, и это не обсуждается.
– Уходите.
– Я рад, что ты не против.
– Уходите же.
Я с силой оттолкнула мужчину, чем вызвала некоторое удивление на его загорелом лице. Наверное, он решил, что я уже готова ему отдаться, но мне просто слишком надоело разыгрывать жертву рядом с ним. Больше в этом не было нужды. Меня влекло к нему, но совесть все еще была сильна. И она говорила, что я поступаю неправильно, что я обязана, я должна изо всех сил противиться этой грязной похоти. До тех пор, пока станет совсем невмоготу.
На обратно пути от дяди Семена, который передал бабушке зерно и отруби, мне действительно никто не встретился. С каких это пор Шувалов стал таким послушным? Неужели он мог обидеться на то, как я оттолкнула его? Раньше мое сопротивление его только раззадоривало. Но с прошлой встречи что-то поменялось в нас обоих.
***
