Тяжелые рюкзаки, забитые до отказа, оттягивали плечи, и студенты просили привала каждые десять минут. Только Шувалов шел легкой поступью, словно не тащил на спине тридцатикилограммовый груз. Он выглядел очень довольным и почти не контактировал со мной. Видимо, действительно собирался держать слово.
Местечко, где мы будем жить ближайшую неделю, находилось в нескольких километрах отсюда, в глубине леса, на берегу озера. Шувалов за свой счет забронировал нам это уютное, как он сам отзывался, гнездо. По прибытии мы действительно увидели и озеро, и три небольших домика. Точнее сказать, два домика были небольшие, а третий, особнячком, и вовсе крошечным. Я сразу решила, что поселюсь там. Наверняка в нем место лишь на одного. Очень уж не хотелось жить вместе с одногруппниками. Пусть они распределяются в тех двух домиках, что чуть больше.
После утоления голода и некоторых других естественных потребностей все стали распределяться и раскладывать вещи. Во всеобщей суматохе я бросила свой рюкзак в маленьком домике, взяла фотоаппарат и решила побродить где-нибудь поблизости ради годных снимков. Здесь действительно было очень красиво, потому что нога человека ступала в эти места крайне редко. Нетронутая природа выглядела очаровательно. Никто меня не остановил, но я все равно решила держаться неподалеку, чтобы не заблудиться. Смысла в сотовых телефонах здесь совершенно не было, потому что не было связи. Целую неделю я буду оторвана от мира в компании озабоченного маньяка и горстки дегенератов. Как же это замечательно. Лучшего не придумаешь. Я успокаивала себя тем, что теперь уж наверняка получу аттестацию, а значит, не вылечу из вуза. Осталось немного потерпеть.
Я отошла от лагеря ровно на такое расстояние, чтобы не слышать голосов одногруппников, но все еще видеть домики, и сделала несколько сногсшибательных снимков. А потом наткнулась на большой родник. Абсолютно случайно. Я присела, чтобы омыть ладони и попробовать воду, и углубилась в детские воспоминания. Я была в лагере единственный раз в жизни, лет в тринадцать, по-моему. Да и то очень сильно пожалела о той поездке. Люди попались нехорошие. А я тогда еще совсем не умела за себя постоять. Вот меня там и сломали психически. Впервые. Хотя, возможно, именно поэтому я выросла таким творческим и самодостаточным человеком, любящим и ценящим одиночество.
Пока я смотрела, как ручеек журчит между моих пальцев, и углублялась в воспоминания, нечто массивное оказалось поблизости. Я поздно заметила это и даже не успела обернуться на шум, как оказалась опрокинутой на землю. Шувалов сел на меня сверху и быстро скрестил мне запястья, чтобы прижать сразу обе руки к земле.
– Ну здравствуй, маленькая беззащитная Бет.
– Роман Григорьевич, Вы же обещали!!! – моему негодованию не было предела.
– Мало ли, что я обещал, Бетти-Бет! Ты же знала, что я всего лишь притворяюсь хорошим мальчиком, не так ли? Ты знала все с самого начала, девочка, ты ВСЕ понимала, и все равно поехала сюда.
– Это не так! Я думала, здесь Вы не будете меня трогать.
– Какая наивность. Люблю в тебе это.
– Вы притворялись, чтобы усыпить мою бдительность. Вы обманывали. Вы…
Пока я говорила, мужчина целовал мою шею, и прикосновения его губ к моей коже наращивали во мне возбуждение с устрашающей скоростью и силой.
– Иисусе, чем же я Вам так приглянулась…
– Мне нравится, как ты играешь жертву, Бет. Как ты ломаешься, набивая себе цену, вновь и вновь отталкивая меня. Меня заводят твои ступни, потому что они идеальны. Меня заводит в тебе любая мелочь, вплоть до того, как ты держишь ручку, когда пишешь лекции. Меня заводит твоя застенчивость. Понимаешь, о чем я, Бет? Ты сделала за меня половину работы. Ушла подальше от всех. Мне оставалось только подкрасться к тебе, как к пугливой лани. И я не мог этим не воспользоваться.
Договорив, мужчина впился в мои губы. Я не успела заметить, когда его настойчивая рука оказалась у меня между ног. Мне хотелось бы сопротивляться, но это были лучшие ощущения в моей жизни. У меня сорвало крышу, и я даже не думала оказывать какое-либо сопротивление на этот раз. Бессмысленно говорить, как все набухло и потекло в том месте, которое Шувалов гладил через ткань спортивных брюк. Меня просто разрывало от сексуального голода.
Одурманенные друг другом, мы не сразу расслышали женский визг со стороны домиков.
– Змея! Змея-а-а-а!!!
Визг повторился, но мужчина и не думал останавливаться.
– Надо помочь, – кое-как удалось проговорить мне.
– Пусть сгорят в огне, но я тебя возьму, – прорычал Роман Григорьевич.
– Надо идти, надо…
– Да чтоб они пропали!
Шувалов подскочил на ноги, я – за ним.
– Мы с тобой не закончили, – грубо бросил он мне.
С трудом подавив неудовлетворенное желание, которые мы оба были готовы осуществить, даже если бы неподалеку случился атомный взрыв, мы помчались в сторону лагеря.
***
