Из калитки последнего дома высунулась бритая голова. Парень уставился на нас и, засунув два пальца в рот, громко свистнул.
– Всё, братцы, мы точно попали, – ещё раз повторил Марёк. Из калитки этого дома, словно чёрная туча, вылетела стая озверевших парней, человек тридцать, а может, больше. Вид их был ужасен, они готовы были растерзать нас, как бешеные псы. В руках они держали палки, руки забинтованы, чтобы не разбить кулаки при драке. Они окружили нас в кольцо.
– Это и всё, вас только трое? А где остальные, где ваш чувырла?!
– А мы откуда знаем, – сказал Марёк. Голос Марька дрогнул.
– Зачем вы пришли, вы что, за него хотите впрячься?!
Среди толпы мы увидели знакомые лица парней, которых знали по нашей школе, с кем-то
где-то ещё ранее нам приходилось видеться. Мы видели, что они жаждали крови. На их лицах был звериный оскал, они приготовились к драке, и им было всё равно, кого бить.
– Ну что, может, поговорим? – сказал Марёк.
– О чём поговорим? Ты сюда зачем пришёл, говорить? – они все как по команде засмеялись, их смех был как лошадиное ржание.
– Да, говорить. – Марёк повторил ещё раз это слово, с какой-то особой надеждой в голосе, что всё же нам удастся избежать драки.
– Что с ними говорить! – крикнул кто-то из толпы. И их кольцо резко сдвинулось, как удавка. И тут посыпались удары со всех сторон. Мы успели повернуться друг к другу спинами и начали отбиваться. Их было так много, что они лезли друг через друга в желании ударить нас. Мы стояли спина к спине, как скала, защищая друг друга сзади. Но так простоять долго было невозможно. Удары сыпались со всех сторон, я уже не видел рук, откуда летел очередной кулак. Потом пошли в ход палки. Я только успевал кричать – голова, кирпич! Это означало, что нужно пригнуться, потому что в этот момент в нас летел кирпич. Марёк кричал, что сбоку палка, я успевал отскакивать в сторону. Но так долго держаться было невыносимо трудно, и мы разбежались в стороны. За каждым из нас пустилась кучка этих зверей. Я вспомнил, как мне когда-то говорил отец, что и у одного против кучки есть преимущества. Они все хотят ударить тебя одного, а когда их много, то это неудобно. Они натыкаются друг на друга и им труднее достать тебя, чем тебе их. Ты можешь выбирать любого, кто ближе к тебе, и бить. Так я и поступил. Я начал бегать короткими перебежками от одного к другому, они пытались гоняться за мной. А я бил первого налетевшего на меня и отбегал в сторону, они разбегались и гонялись за мной, как за футбольным мячом. Каждому хотелось попасть, а мне было очень удобно толкнуть одного и тут же подбежать к другому и нанести удар, другого бросить через себя, и снова пнуть кого-то об другого. Их это злило, но они не могли ничего сделать, и это приводило их в глубокое замешательство. Тут они опять налетали на нас с палками. Мне казалось, что это длилось вечность. Я уже ничего не видел, глаза заплыли от гематом. Рубашку всю изорвали, руки были все избиты в кровь. Марёк тоже держался из последних сил. Мы несколько раз падали, но быстро нам удавалось вставать, так быстро, что им не удавалось забить нас, лежачих, ногами. В стороне я увидел, что Зуб резко вырвался из толпы и быстро стал удаляться. Тут Марёк вдруг резко прыгнул на одного из их предводителей, и они вдвоём упали. Марёк поднял какой-то ржавый гвоздь с земли, приложил к горлу этого парня и закричал:
– Ну всё, довольно, это беспредел, если вы не остановитесь, я проколю ему горло.
Он держал гвоздь прямо у горла этого парня, гвоздь давил так туго, что кожа провалилась и обхватила гвоздь со всех сторон. И мне показалось, что ещё одно мгновение и кровь брызнет из его шеи, как из водопроводного крана.
– Всё, всё, достаточно, – закричал один из них. – Бросьте все палки, угомонитесь.
Он начал всех останавливать, вырывать палки из рук и бросать их в сторону.
– С них и так хватит, – кричал он и успокаивал разъярённых парней. На нас было страшно смотреть, картина была ужасающая. У Марька и у меня не осталось живого места на теле. Всё тело было синее от синяков и ссадин, лицо всё в синяках. Марёк отпустил того парня, которого он держал, гвоздь выбросил в сторону.
– Ладно, вы на нас не держите зла, вы сами понимаете, это же стрелка, – начал оправдываться рыжеволосый парень с сигаретой во рту. – Вы же шли сюда, наверно, догадывались, что мы не чаем вас будем угощать.
– Ну не чаем, а водкой угостим, пойдёмте, пацаны, выпьем, – сказал парень, который был старше других и был у них из главарей.
– Вы настоящие мужики, а тот, ваш дружок, который убежал, сыкун! Но вы на него не держите зла. Я бы тоже на вашем месте так же сделал, как он, зачем вы вообще впряглись за этого чувырлу. Он же сам виноват, нагусарил, вас ещё подставил и не пришёл, – сказал всё тот же рыжий парень и громко во всё горло засмеялся, заржал, как конь на пастбище.
Мы зашли во двор, они достали бутылку водки, налили в кружки и дали нам. Мы с Марьком сделали по глотку и отдали. Все ребята начали пить из этой кружки, делая по маленькому глотку, как на фронте.
