Потом я забрала у них вещи пьяного мужчины. В его кошельке обнаружилось несколько купюр по пятьсот рублей и фотография девочки лет пяти, часы были дорогие, швейцарские. Сам бедолага валялся там, куда его толкнули — под аркой, на асфальте. Я осмотрела его и обнюхала. Он был цел, но без сознания. Привести его в чувство мне не удалось, и я уже хотела вызывать скорую помощь по его весьма недешёвому телефону, как вдруг услышала негромкое похрапывание. Он спал! Я не сдержала удивления.
— Ну, ты даёшь, чувак. Тебя ограбили, а ты спишь.
А он ответил:
— Хр-р-р…
Попытки растолкать его не увенчались успехом. Как я только не пыталась его разбудить! Я и била его по щекам, и щипала, и трясла, но всё тщетно. Чувак был в такой глубокой отключке, что ничего не чувствовал и только мычал.
— Что же мне с тобой делать, дурилка картонная? Если оставить тут, тебя ещё, чего доброго, обтрясёт кто-нибудь. Я бы твоей кровушки попила, да уж очень ты уквашенный, кровь твоя сейчас непригодна для употребления.
Он ответил:
— М-м-м… Хр-р-р-р…
Большего от него и нельзя было добиться. Я обшарила его карманы и нашла паспорт.
— Ну-ка, посмотрим, кто ты у нас…
Пьяного чувака звали Серебряков Михаил Борисович. Открыв страничку с пропиской, я узнала его домашний адрес.
— Попробую доставить тебя домой, бобёр. Если ты впрямь по этому адресу проживаешь. Ты сам мне глубоко безразличен, просто дочурку твою жалко.
На своих плечах тащить этого субъекта мне не хотелось, и я вызвала по его мобильному такси. Водитель спросил, глянув на моего приятеля:
— Чего это он — нажрался?
— Да, — сказала я. — В педаль. Домой его оттранспортировать надо.
Водитель хотел помочь мне затащить пьяное тело в машину, но я сделала это сама. Я назвала ему адрес, и мы поехали по ночным улицам.
Когда мы приехали по адресу, я расплатилась с таксистом деньгами Михаила Борисовича и взвалила последнего себе на плечи. Водила смотрел на меня круглыми глазами.
— Вам не тяжело, девушка? Может, помочь?
— Нет, спасибо… Справлюсь. Можете ехать.
Подъездов в доме насчиталось четыре, но, по счастью, на двери каждого были написаны номера квартир. Преградой оказался домофон. Положив Михаила Борисовича на крыльцо, я пошарила в его карманах и нашла ключи. На связке был и электронный ключ. Он подошёл. Это значило, что адрес в паспорте совпадал с фактическим местом проживания гражданина Серебрякова.
Пришлось подниматься с моим драгоценным грузом на третий этаж. Свет на площадке не горел, но я видела в темноте достаточно хорошо, чтобы разглядеть номера квартир. Найдя нужную, я нажала кнопку звонка.
— Кто там? — ответил женский голос. — Миша, это ты?
Она назвала имя моего подопечного правильно. Похоже, его здесь ждали, и ждали с тревогой. Наверно, это была жена.
— Да, это Миша, — ответила я.
Небольшая пауза, и тот же голос озадаченно и встревоженно спросил:
— Кто это?
Я сказала:
— Я, конечно, не Миша, но он тоже здесь, только не может вам ответить. Открывайте, не бойтесь.
— Миша! — позвала женщина. — Ты там? Ответь!
— Он не может, — повторила я. — Но я попытаюсь заставить его хотя бы помычать.
Я тряхнула Михаила Борисовича, и он издал продолжительное мычание.
— Слышали?
Заскрежетали открываемые замки, и в глаза мне ударил свет бра в прихожей. В дверях показалась невысокая и хрупкая молодая женщина с коротко подстриженными светлыми волосами, большеглазая, красивая. Её глаза, и без того полные тревоги, увидев меня с Михаилом Борисовичем на плечах, стали испуганными.
— Ой, Господи! Что с ним?
— Не волнуйтесь, с ним всё в порядке, — сказала я. — Он просто пьян в стельку. Разрешите занести?
Она бросилась ко мне:
— Ой, вам же тяжело! Давайте, я…
— Куда вам! — не позволила я, оценив физические данные хозяйки. — Я занесу, скажите только, куда положить.
— А вот сюда, на диванчик… — побежала она, показывая.
Я опустила мою бесчувственную ношу на большой светло-коричневый диван, мельком оценив обстановку. Квартира была хорошая, семья жила в достатке.
— Боже мой, как это… Как получилось, что он так?.. — растерянно спрашивала женщина, дрожащими руками стягивая с мужа обувь.
— Это вы у него потом узнаете, — ответила я. — Я только подобрала его на улице. Его ограбить хотели.
— Ограбить?.. Господи, его ещё и обобрали?
— Нет, к счастью, не успели. Проверьте, всё ли при нём.
Пока жена осматривала содержимое карманов мужа, я любовалась обстановкой. Большой телевизор, музыкальный центр, хорошая мебель. Всюду порядок и чистота. Уютное семейное гнёздышко. Ну, что этому чуваку ещё надо? Зачем шататься по улицам в пьяном виде, когда дома такая семья?
Когда женщина открыла кошелёк, я сказала:
— Я взяла оттуда, чтобы заплатить за такси.
— Да, конечно, — растерянно пробормотала жена Михаила Борисовича.
На пол упала фотография девочки. Я подняла её и спросила:
— Как её зовут?
— Настюша.
— А можно на неё взглянуть?
— Она спит…
— Ничего, я тихонько. Я не разбужу.
Маленькая Настя была в точности такой, как на фотографии. Она спала в своей кровати, тихонько посапывая. Пахла она восхитительно. Нет на свете запаха лучше, чем запах здорового, ухоженного ребёнка.
