Багровое сердце полностью

Друг мой Вельбер... Признаюсь, я ждал ответа на свое предыдущее письмо, но так и не дождался. Я ни в чем тебя не виню, возможно, ты был слишком занят, чтобы отвечать, но сейчас, если ты читаешь эти строки, дай мне знать, что я писал не напрасно. Сообщи, как ты, и удачен ли твой поход. Если я могу помочь хоть чем-то, то просто напиши мне об этом. Деньгами ли, людьми — всем этим я постараюсь тебя обеспечить.

И последнее... Будь осторожен с гонцом. Я не знаю, кто этот человек, и какие цели он преследует, помогая мне, но я знаю, что он быстр, как ветер, и ему всегда известно, где тебя искать... Он не похож на врага или предателя, но на всякий случай, будь осторожен с ним и с тем, что ты напишешь в ответном письме. Старайся не говорить ни о чём тайном. Что бы то ни было, наши враги не должны об этом узнать.

На сём заканчиваю. Сообщи, как продвигаются дела, и где ты. Нужны ли тебе люди, деньги, или провизия. Надеюсь, что твой ответ будет максимально скорым.

Твой друг, Мартин Вилленхоф".

***

Лагерь уже начал просыпаться, когда часовые протрубили подъем. Хриплый, глубокий звук поплыл над холмами, тронутыми первыми лучами солнца, и десятки невидимых труб подхватили его, подняли до нестерпимого рокочущего рева и утопили в холодной глади непроснувшихся рассветных небес.

Свернув шатры и наскоро позавтракав, маги двинулись в путь. Через несколько часов они вышли к старому каменному мосту.

На пустом, безоблачном небосклоне закипал розоватый рассвет и в его разгорающемся сиянии, тихо плещась, текли воды потемневшей, мертвой реки. Невысокие, пенистые волны изредка набегали на рыжий глинистый берег, и тогда мелководье мутнело, и течение несло вдаль темно-красный ил и песок, похожий на растворенную в воде грязную кровь.

Трава на том берегу реки уже была мёртвой.

Растянувшись неровной колонной, войско медленно и мрачно шло через мост, и разоренная, поруганная земля вставала, разворачивалась перед ними, как пугающая чёрно-белая гравюра из древней, забытой летописи.

Южная дорога была пустынна, и ветер гонял по вывернутым, присыпанным пеплом плитам метущиеся вихри чёрного песка.

По выжженным, заросшим бурьяном полям бродили стаи одичавших, голодных собак. Завидев магов, они надрывно выли, и вой этот, подхваченный десятками глоток, бился под небесами, как гулкое, бесконечное эхо.

Вельбер оставил свой отряд и, ускорив шаг, пошёл по обочине. Запыленная колонна в молчании тянулась по правую руку от него, и маг, вглядываясь в лица идущих мимо людей, видел в их глазах только ненависть и скорбь, видел тяжелую, наполненную тоской печаль. В глазах одних людей он читал лишь отчаяние, во взгляде иных бушевал огонь неугасимой ненависти. Вельбер видел, как уже немолодой, с седыми висками волшебник, навзрыд плачет, вытирая слезы рукавом плаща. Видел, как один из идущих впереди магов выбился из строя и, склонившись над землей, осторожно сорвал чёрную травинку...

Он ещё долго шёл по обочине, прежде чем наконец догнал колонну магов воздуха. Они шли, построившись двумя узкими, вытянутым клиньями. Перед ними, задумчиво глядя на выжженные поля, брела Светлоокая.

— Доброе утро, Лаура! — маг догнал девушку и пошёл рядом с ней. Та не ответила ничего, лишь легонько коснулась его бледной, обветренной руки своими мягкими, теплыми пальцами.

— Я ушла к себе, как только протрубили подъем. Мне надо было собраться…

Они молча шли средь бесконечных, однообразных мёртвых земель. Небо было бледным, белым, с красноватым отблеском невидимого средь облаков солнца. Изредка холодный ветер приподнимал стебли обожженной травы. Чёрные поля колыхались волнами, и пепел, взметаясь, поднимался тёмной пеленой до самого неба, и медленно плыл к горизонту, постепенно рассеиваясь и оседая.

— Знаешь, — сказал Вельбер, глядя вдаль, — когда я был тут несколько месяцев назад, было не так страшно. Сейчас, кажется, на этой земле не осталось ничего живого...