Было раннее зимнее утро, когда в тихом, застывшем воздухе раздался приглушенный, будто ватный цокот сотен копыт, позвякивание сбруи, разноголосая, чужая речь.
Длинный белый мост выплыл из-за заснеженного леса, блеснул в лучах неяркого солнца своей древней, сказочной красотой. Вдалеке, из-за синих, заснеженных елей, проступила стрелка высоких городских ворот.
— Вон-вон-вон, смотри! Видишь её? — Киба приставил руку к глазам и толкнул Арти в бок, — она там, встречает тебя!
— Кто? — Арти завертел головой, близоруко сощурился, вглядываясь в искрящуюся снегом даль.
— Шерин, дубина ты! — толстяк коротко рассмеялся, и ворчливо добавил, — моя, верно, спит, как всегда… Думал, встретит…
Арти улыбнулся. Голубоватая морозная дымка вдали как будто бы расступилась, и сердце его, вздрогнув, застучало сильно и радостно: у самых ворот, в перехваченной широких поясом серой шубке, стояла маленькая женская фигурка. Арти махнул ей рукой и еле различимый силуэт замахал ему в ответ…
Обогнав остальных, он первым влетел на мост и, гарцуя, подъехал к воротам. Соскочив с коня, он сжал Шерин в объятиях и замер, обдавая её щеку паром горячего дыхания.
— Вернулся… — только и смогла прошетать она.
Девушка приподнялась на носках и прижалась своими губами к его потрескавшимся губам, согревая их долгим, нежным поцелуем.
— Пара недель, а так долго тянулась…
— Мне тоже показалось, — тихо сказал он, не сводя с неё глаз, — только знаешь, это ведь не конец ещё. Барвис сказал, что нам нужно быть готовыми. Ну, мало ли.
Девушка продолжала улыбаться, но по её лицу скользнула тень, и будто разом омертвила черты. Не отпуская его пальцев, она прижала руку к груди и твёрдо сказала.
— Я поеду с тобой.
— Забудь об этом, там опасно.
Обняв её еще крепче, он зарылся лицом в её волнистые, тёмные волосы.
— Потому и поеду… — прошептала она так, чтобы Арти не услышал. И тут же, словно спохватившись, спросила, — ты, наверное, замерз? Пойдем скорее!
Обнявшись, они медленно шли по занесенным снегом улицам Мистрадина. В нескольких шагах от них, послушно опустив голову, трусил конь Арти.
— Ты знаешь, мне ведь даже повоевать по-настоящему не довелось…
— Что с того? Ты поехал туда, это уже подвиг.
— Не думаю, — Арти отвёл взгляд, — нет никаких подвигов, и не было никогда. Все режут друг другу головы по колено в грязи — до подвига ли тут? А потом седые старики будут петь в тавернах о том, как кто-то красиво умер и вознёсся в светящемся столпе — а я буду только о том и думать, что он погиб и больше не вернётся никогда.
— Ты о нём…? — спросила она.
Маг тихо кивнул.
— Мистра,— его голос дрогнул, — он рассказывал, как Вельбера убивали. Я как вспомню, так прямо вижу всё, будто был там… — Арти сжал зубы и отвернулся. На его глазах выступили слёзы, но он не заплакал.
Узкая, извилистая улица, по которой они шли, вдруг распрямилась, и в её конце, за домами, мелькнула главная площадь, окруженная стеной серебряных, осыпанных снегом и инеем деревьев.
Недалеко от площади Арти увидел Кибу и махнул ему рукой. Маг болот заметил его, и, хлестнув вожжами, развернул коня и помчался навстречу.
— А вот и вы, голубки! — крикнул он, остановившись и обдав их снегом, — у меня нюх на вас. Как знал, что тут будете…
— Я тебя тоже учуял: пирогами за квартал пахнет, — Арти подмигнул Шерин и рассмеялся, глядя на надувшегося друга.
— Пф, пирогами. Скажешь! Я вон как сдал, видишь: даже в ремне дырки новые, — маг болот тронул коня — Арти, тут дело есть: Раджмин тебя искал. Говорит, все шишки, старшие и младшие, и лейтенанты все будут на совете, в Башне Магов. И нас позвал.
— Обязательно?
— Шутишь?! — Киба удивлённо щелкнул вожжами, — это ж честь, олух! Так ты едешь?
— Еду, — устало откликнулся Арти. Поцеловав Шерин, он вскочил на коня и хлопнул его ладонью по крупу.
Разбрасывая хлопья сухого хрустящего снега, два всадника вылетели на площадь и помчались туда, где средь голубоватого тумана чуть светились сахарно-белые стены, и, отражая розоватые блики солнца, сиял огромный шпиль Башни.
***
Круглый зал с высокими, стрельчатыми окнами и вытянутым вверх куполообразным потолком, был ярко освещен дрожащим зеленоватым пламенем: маги живой земли запустили в Башню миллионы маленьких, переливающихся светлячков, и теперь воздух в зале как будто бы искрился неугасимым, живым светом.
Когда Киба и Арти вошли, совет был практически в сборе. У дальней стены во главе стола сидел усталый и мрачный Барвис. За последние несколько дней он, казалось, постарел лет на двадцать. Лицо его потемнело и осунулось, глубокие морщины избороздили лоб. Редкие седые волосы были зачесаны назад. Левый глаз закрывала широкая черная повязка, и из-под нее, чуть приподнимая ткань, желтел огромный, водянистый синяк.
По правую руку от Барвиса, одетый в новый чёрно-зелёный плащ, сидел Мистра. Рядом с ним, почти теряясь в громадном кресле, — маленький и сгорбленный Вельдис. Как и Барвис, он был тих и задумчив.
