Вскоре все командующие собрались в шатре, и алый луч, мерцавший вдали, как несколько разгорающихся закатов, подсвечивал голубую парусину зловещим, красным сиянием.
Это был странный совет — и каждый из находившихся под пологом палатки, осознавал это в полной мере: чувство кристальной ясности дальнейших планов сменилось на полнейшую неизвестность. И когда надежда на скорое окончание войны растаяла, маги вдруг поняли, как много сил она придавала им каждый день — без неё они будто ослабели.
Это чувство первым озвучил Золтан. Он медленно положил перед собой посох, встал, и не спеша, с достоинством поклонился.
— Для меня было честью сражаться рядом с вами.
— Даже не думай сдаваться, друг мой, — пробормотал Родерик и крепко сжал его запястье.
— Я не сказал, что сдаюсь, — возразил маг, — и я не стану сбегать, и приму последний бой, когда это потребуется. Я лишь констатирую очевидное: мы проиграли. Наше войско неисчислимо слабее. Мы можем лишь выбрать свою смерть.
Не отпуская его запястья, Родерик повесил голову и хрипло вздохнул.
— Ты прав, старый лис, — сказал он, — тут уж храбрись, не храбрись: что б мы ни сделали — конец один.
По примеру своего товарища он взял посох и положил перед собой.
— Это честь.
Поколебавшись, Мистра и Вельдис сделали то же самое. Киба протянул было руку к посоху, но взглянув на Артлина, передумал: молодой маг живой земли был на удивление спокоен.
Барвис вдруг рассмеялся.
— Что? — спросил он, глядя в вытянувшиеся лица командиров, — я лишь подумал: представьте, как бы сейчас хохотал Вельбер.
Эти слова несколько разрядили обстановку. Мистра фыркнул себе под нос, Золтан покачал головой. Родерик же, напротив, кивнул и с лёгкой полуулыбкой сказал: “всё так, всё так…”. Усмехнулся и Артлин: почему-то он был совершенно безмятежен, даже как будто радостен. Словно какая-то мысль, давно сидевшая у него в голове, наконец дала всходы.
— Помните, какой он был? — спросил Мистра.
— Да… всегда действовал. Просто брал и делал, пока остальные думали, — Барвис вздохнул, но не грустно, а скорее, с ностальгией, — и он был чертовски упорный.
— Упёртый, — поправил его Вельдис, — он, родные, всегда гнул своё, пока все пальцем у виска крутили.
— Сама серьёзность, — добавил Мистра, — но шутки хорошие любил. Он бы точно смеялся над тем, какие мы ослы.
— А после этого он бы сказал, что делать, — вполголоса произнёс Арти.
Члены совета обернулись к нему. В шатре тут же стало тихо.
— Послушайте, а ведь теперь всё очевидно, — маг обвёл присутствующих искрящимся взглядом, — всё как на ладони: мы буквально шли к этому моменту, он просто не мог не случиться!
— Я не разделяю твоего оптимизма, Арти, — хмуро сказал Барвис, — можешь объяснить?
— Охотно, — Артлин встал, — вспомним, как всё началось. По всей Белой Империи появляются кровавые камни и тёмные маги. Тёмные собирают армию. Их цель кажется столь очевидной, что вроде как не важна: важно лишь то, что они делают ровно то же, что и всегда на протяжение всей нашей совместной истории: тогда нашей ошибкой было лишь то, что мы не поверили, считая случившееся легендой. И тогда погибло много людей, включая самого Вельбера… стоило усвоить этот урок, но мы слишком увлеклись борьбой с Белиньи и теми, кого считали нашим главным врагом.
Переступив через разложенные на ковре карты, он подошёл к выходу из шатра и отдёрнул полог, являя взгляду собравшихся огромный алый луч, вокруг которого роились орды демонов.
— И вот теперь мы здесь, и нам кажется, будто мы не знаем, что делать. Однако, на самом деле план абсолютно ясен.
— Я всё ещё не понимаю… — сконфуженно проговорил Барвис.
— Вы абсолютно правы в том, что мы обречены, — продолжал Артлин, — но именно это даёт нам невиданные силы и свободу: прежде у многих из нас не было сил и морального права довериться старым легендам — теперь мы можем поверить во что угодно, и делать, что угодно. План может быть сумасбродным, и, вероятно, он нас убьёт. Но бездействие убьёт нас совершенно точно. Теперь понимаете?
Маги переглянулись.
— Вот это уже разговор! — крякнул Мистра, и воодушевленно поднял с полу свой посох, — “это честь, это честь…” — раскудахтались тут! Мы или сложим лапки и сдохнем, или сдохнем, попытавшись. К чёрту, я за пареньком!
Его слова как будто встряхнули всех. Маги зашевелились, склонились над картами.
— Что ж, юноша, мысль ясна… — глухо сказал Раджмин, — сколько времени у нас осталось?
— К восходу солнца они призовут его… У нас есть ещё несколько часов, — Арти провел пальцем по карте, — правда, мы не успеем дойти до Вермена.
— А если… — вдруг сказал Киба, и тут же, окинув сидящих быстрым взглядом, замолчал.
— Говори, раз уж начал, — Барвис повернул карту к себе и нетерпеливо повторил, — не тяни.
— Что же… — болотный маг оглядел командиров и неуверенно подался вперед, — только прошу: прежде выслушайте. Шанс…он невелик, я знаю, но если мы хотя бы не попытаемся…
— Да говори ж ты, черт возьми! — Барвис начал выходить из себя. Киба примирительно поднял руки.
