Таттл повернулся ко мне.
- Я буду докладывать о нашей встрече комиссару Пату Уилсону, - сообщил он. - Позвольте узнать, кто вы?
- Оротанд Вауэл,* - представился я. - Учу лейтенанта ораторскому искусству.
Таттл уставился на меня. Он понимал, что его дурачат, но не знал, что ответить. Наконец, он повернулся и вывел всю компанию из кабинета.
- Оротанд Вауэл? - вскинул брови Квирк.
Я пожал плечами.
- Ну, ты даешь, - рассмеялся он.
* Букв: звонкий гласный (англ.)
- Пока я был ребенком, я всегда был ее, - продолжал он.
- Ее что? - спросила врач.
- Что значит "ее что"? Я был ее сыном.
Врач кивнула.
Ему хотелось рассказать о том, кем он был, немного больше.
- Понимаете, я был ее единственным сыном, и она постоянно беспокоилась обо мне.
- Откуда вы знаете, что она беспокоилась? - спросила психотерапевт.
Господи, да могла ли она сама понять это?
- Она так говорила, - ответил он, - и когда я делал что-нибудь не то, ей становилось, ну, плохо, что ли.
- Плохо? - удивилась врач.
- Ну да, она лежала на диване и целый день не разговаривала со мной, а на лице было написано такое страдание, как будто у нее колики или что-то такое. В общем, как у молодых девчонок во время месячных, - говоря это, он вспыхнул, испугавшись и удивившись собственной смелости. - Как будто, ну, обижалась на меня. Злилась. Вид у нее был такой, ну, вроде как злобный, что ли.
- А что вы понимаете под словом "злобный"? - спросила психоаналитик.
- Ну, это значит раздраженный, это значит, ну, когда с тобой не разговаривают, когда на тебя сердятся, когда тебя... не любят. В общем, плохо к тебе относятся.
Врач кивнула.
- Это когда я поздно приходил домой и опаздывал к ужину, или болтался по улице с дружками, или уходил... - он почувствовал, как к горлу внезапно подступил комок, а щеки снова залились краской.
- Уходил? - переспросила врач.
- Ну, с девчонками. - Кожа на лице горела огнем. Он опустил глаза. Она говорила, что все девчонки обязательно будут стараться высосать из меня все, что можно. - Он изо всех сил старался сдержать слезы.
- Расслабьтесь, - попыталась успокоить его врач. - Поплачьте. Увидите, сразу станет легче.
Еще чего. Он не собирается здесь рыдать. Даже мать ни разу не видела, как он плачет. Он опустил голову и медленно вдохнул. И снова почувствовал напряжение в паху.
- Я могу держать себя в руках, - проговорил он.
- Всегда? - спросила психоаналитик.
Он почувствовал, как внутри зашевелился страх.
- Абсолютно.
- Это очень важно - уметь держать себя в руках, - кивнула врач.
- Если потеряешь контроль над собой, потеряешь и себя самого.
Психоаналитик ждала.
- Тогда тебя будут держать в руках другие, - продолжал он. - Другие люди.
- И тогда они высосут из вас все, что можно, - добавила врач.
Он хотел поговорить еще, но не мог. Как будто ему только что пришлось сдвинуть с места огромную тяжесть. Тело дрожало мелкой дрожью. Шумное, прерывистое дыхание. Мускулы на руках вздулись. Он с силой уперся локтями в ручки кресла.
- Мать очень часто мне это говорила, - сказал он наконец.
Психоаналитик молча кивнула.
Глава 8
Следующей жертвой стала школьная учительница. Она была убита в своей квартире на Парк-драйв с окнами, выходящими на Фенуэй. Была суббота, время ленча. Квирк, Белсон и я снова приехали на место преступления. Все выглядело точно так же, как и раньше. Веревка. Пластырь. Кровь. Один из инспекторов этого участка громко читал Белсону запись из своего блокнота:
- Зовут Эммелин Уошборн. Преподает в лютеранской школе Бурбанк. Седьмая степень. Сорок три года, живет отдельно от мужа. Муж здесь, - он указал на чернокожего мужчину, тихо сидящего на неудобном красном диване, устремив взгляд в пустоту. - Эммелин пошла в кино с подругой, она живет на Гейнсборо-стрит, зовут Дейдре Симмонс. Она рассталась с Дейдре примерно в четверть одиннадцатого у входа в подъезд и направилась домой. Утром муж пришел к ней на ленч и обнаружил труп. Испытал сильный шок, так что попытка поговорить с ним не очень-то удалась. Патологоанатом еще не установил точное время, когда наступила смерть. Но тело окоченело. Почерк убийства точно такой же, как и в первых четырех случаях.
- Вы уже установили алиби мужа? - спросил Квирк.
Инспектор покачал головой.
- Он неважно себя чувствует, лейтенант. Все, что мне удалось узнать, это что он обнаружил тело.
- Пойду, поговорю с ним, - сказал Квирк и подошел к мужчине. - Я Мартин Квирк, - представился он. - Возглавляю расследование.
- Уошборн, - проговорил мужчина. - Рэймонд Уошборн.
Он даже не взглянул на Квирка. Не смотрел он и на лежащее на полу тело. Невидящий взгляд был направлен прямо перед собой.
- Мне очень жаль, - пробормотал Квирк.
Уошборн кивнул.
- Мы собирались снова начать жить вместе, - объяснил он. - Мы жили раздельно около года, но уже ходили к адвокату, чтобы снова соединиться.
