Они покорно выполнили команду. Теперь им было бы не так-то просто быстро подняться на ноги и сделать неожиданный выпад.
- Ты тоже, рыжий. И не капай мне на ковер своей кровищей.
Рыжий отошел к стене, не отнимая рук от лица.
- Ну вот, теперь ты, мистер Мускул. Готов продолжать?
Все еще стоя на коленях, культурист поднял голову.
- В каком смысле? - проговорил он. На лице застыла гримаса боли.
- В смысле готов дать мне урок расовых отношений?
- Если бы у тебя не было пушки, - промямлил он.
- Ясное дело, - улыбнулся я. - Если бы у меня не было пушки, я удушил бы вас всех пятерых голыми руками. Или ты еще сомневаешься?
- Если бы ты не дал мне в пах, - промычал он.
- Тогда я дал бы тебе по носу, как рыжему, и ты залил бы кровью свои могучие грудные мышцы. Ну так что, сможешь встать?
- Смогу, - буркнул он и, с трудом поднявшись на ноги, исподлобья взглянул мне в лицо. - Мы это запомним.
- Надеюсь, запомните. И надеюсь, надолго. Но, если хочешь, я и сейчас не против поработать пару раундов. Ну так что?
- С пистолетом в руке?
- Естественно. Просто чтобы не пришлось иметь дело сразу со всеми. Да я и одной рукой с тобой справлюсь. Ну, одной рукой годится?
- Угу, а когда я начну тебя забивать, пустишь в дело пушку, да?
- Ты не начнешь меня забивать, так что вопрос отклоняется, - ответил я.
- Думаешь, сможешь драться со мной одной рукой?
- Само собой, - улыбнулся я и изо всех сил врезал ему левой прямо в нос. Он отлетел назад. Из носа брызнула кровь. Как и у рыжего. Он помотал головой и двинулся на меня.
- Вы, там у стенки. Только шевельнитесь, головы прострелю, - бросил я напрягшейся было четверке и чуть отклонился назад, уворачиваясь от его удара правой. Потом резко выбросил вперед левую руку, провел красивый хук прямо в глаз и прежде, чем он закрылся, успел еще дважды поразить цель. Он дико взвыл и снова занес правую руку. Я скользнул в сторону и от души вмочил ему по почкам. Он хрюкнул и повернулся в мою сторону. Я переложил пистолет в левую руку и, решив, что пора кончать, со всего размаху въехал ему правой по подбородку. Бедняга прогнулся назад, на ватных ногах отступил на пару шагов и осел на пол, вытянув ноги и опустив обмякшие руки на колени. Так он сидел пару минут, потом завалился на бок и замер.
- А говорил, одной рукой, - обиженно пропыхтел один из дружков, здоровый блондин с бычьей шеей.
- Я имел ввиду одновременно, - пожал плечами я и снова переложил пистолет в правую руку.
Костяшки пальцев слегка онемели, и я подумал, что завтра рука наверняка распухнет. Лоб немного вспотел, мышцы разогрелись и приятно вздулись от притока крови. Я чувствовал себя великолепно. Смотри, Красная Роза, я готов к встрече с тобой.
- Поднимите его, - бросил я. - И выведите отсюда к чертовой матери.
Рыжий все еще продолжал закрывать руками окровавленное лицо. Остальные трое поставили вожака на ноги и поволокли к двери. Все пятеро опустили головы, подыскивая слова, чтобы ретироваться с достоинством. Наконец, блондин нашелся:
- Мы знаем, где тебя найти, - пригрозил он.
- Вы и сегодня знали, - улыбнулся я. - Видите, что из этого вышло.
Ни у кого больше не нашлось возражений. Они молча выволокли культуриста за дверь и ушли.
Я сунул пистолет обратно в наплечную кобуру, зашел в умывальник и несколько минут держал руки под струёй холодной воды. Потом ополоснул лицо, вытерся и, подойдя к окну, выглянул на перекресток Беркли и Бойлстон и несколько раз глубоко вздохнул.
"...Похоже, он может довериться ей. Он мог говорить с ней о таких вещах, о которых никогда не рассказывал ни одному человеку. О том времени, когда он ходил в школу. О матери. Она никогда не говорила сама. Так было нужно. Что-то типа обета молчания... Всегда легче держать рот на замке".
- Моя мать всегда говорила, что женщины обязательно высосут из меня все, что можно.
Она чуть улыбнулась и кивнула.
- Я думаю, она имела в виду деньги. Что они будут идти со мной за деньги.
- А у вас было много денег?
- У меня? Нет. У отца было немного, но у меня - никогда. Ну, то есть я был ребенком. У детей нет денег.
Сегодня на ней был светло-серый костюм с высоким круглым воротником, украшенным жемчугом. Чулки и туфли были белыми.
- Но, может, они могли высосать из вас и кое-что еще? - спросила она.
- В каком смысле?
Она пожала плечами.
- Мне всегда становилось как-то не по себе, когда она это говорила. Ну, что никто не пойдет со мной, ну, понимаете, просто так. И я чувствовал себя последним болваном и думал, что любая девчонка высосет из меня все, что можно, а я буду слишком слабым, чтобы остановить ее.
- Слабым, - повторила она. Это был не вопрос, но и не утверждение.
- Глупо, конечно.
Она кивнула.
- Но когда я был мальчишкой, эти слова и эти мысли заставляли меня очень бояться девчонок.
- Угу.
- Иногда я, бывало, начинал фантазировать... - Его вдруг захлестнула волна страсти и почти сексуального возбуждения: еще никогда он не был так близок к откровению. - Я представлял, что связываю их. - От возбуждения он едва мог говорить.
