Павел протер ладонями лицо, распознал Греца в слабом свете нескольких копотных каганцов. Ильницкого на месте не было. Когда он спал и спал ли вообще, Кольцов не знал.
Пробрались к выходу. Красноармейцы чертыхались, что-то зло бубнили сквозь дремоту, когда их задевали сапогами.
Вышли на улицу, в лицо ударило предрассветной августовской свежестью. Грец пояснил:
– Наша разведка бегала через Днепр на ту сторону. На обратном пути в плавнях трех махновцев захватили… Или не махновцев. В общем, «зеленых», из плавней. Товарищ Кириллов сказал, чтоб вы разобрались.
«Дом Зыбина» блестел влажной железной крышей. Солнце еще только готовилось взойти и предупреждало о себе пригасшими звездами и прозрачными розовыми облачками. Часовой, узнав Греца, пропустил их в здание.
Павел разглядел трех махновцев, сидевших на лавке под приглядом особистов с маузерами в руках. Руки у пленных были связаны, но куда они убегут в Бериславе? На каждом шагу часовые.
Кольцов не сразу узнал среди пленных Петра Колодуба, «волчанского хлебороба» с вислыми усами, которого присылал на явочную квартиру Лева Задов. Лица махновцев, хоть и по-мужицки задубелые, были жестоко искусаны комарьем, глаза слезились. Однако Колодуб, посмотрев исподлобья на Кольцова и поворочав массивными плечами, ширину которых не мог скрыть кургузый парусиновый плащ, явно признал комиссара, но не подал виду. Как он оказался здесь, как успел? Впрочем, у махновцев дороги самые короткие.
Двое других Павлу были незнакомы. Простые дядьки, пропахшие дымом костров и горьким самосадом.
– Я буду беседовать с каждым из них отдельно, – сказал Грецу Кольцов. – Если комнаты нет, то на улице.
Особист сбегал к Кириллову, через несколько минут доложил:
– Мы их по одному будем в хате оставлять. Допрашивайте.
Колодуба и еще одного пленного охранники вывели, оставив в комнате высокого, похожего на унылую цаплю дядьку, который то и дело вытирал со своего длинного, нависшего над потрескавшимися губами носа набегавшую каплю. Сидеть в плавнях мало радости. Это не рыбалка на денек-другой.
Грец, похоже, собирался присутствовать при допросе, уселся на скамью напротив, приготовился наслаждаться спектаклем. Особист ответил сумрачным, ненавидящим взглядом.
– Я для охраны, – пояснил он. – Для порядку.
– Выйдите! – скомандовал Павел.
Особист подчинился. «Вот я и приобрел лютого врага, – подумал Кольцов. – Этот пострашнее других будет. Только этого мне не хватало».
Махновец оказался немногословным, мало знающим и мрачным. Ни допросов, ни угроз, ни смерти он не боялся.
– А куда мне бежать, в Турцию? – спросил он. – Все в хозяйстве реквизировали – коней, волов, все запасы… Бедноту на меня натравили. А я кто? Пан?
Он показал корявые, задубевшие, мозолистые руки.
– Все одно с голоду подыхать.
– Ну вот, ты сидишь в плавнях, а семье легче от этого?
– Может, будет легче… А так или ваши мобилизуют, или белые, или Махно – все равно убьют. Совсем худо получится.
Собственно, этот дядька мало интересовал Павла. Обычный селянин. Если такого натравить да оружие дать – пойдет бить красных. От злобы. Но может пойти и белых бить. Сырой материал.
Кольцову не терпелось поговорить с Колодубом. Как и зачем он оказался здесь, под Бериславом? Он допросил второго обитателя плавней и лишь потом приказал ввести последнего. Петро попросил развязать руки, чтобы достать кисет и бумагу. Истосковался по куреву.
– Не могу, – сказал Павел. – С тобой я должен вести ceбя, как со всеми. Еще покуришь, потерпи.
– Перед смертью, что ль?
– Ну помереть я тебе, положим, не дам. Нужный ты человек, Петро. А где Задов?
– Меня Лева послал поперед себя. Сам он пока не может. Батька не отпускает. Нога у батьки все хуже и хуже, хвилюется он, переживает, шо инвалидом сделается.
– И что же? Не можете привезти батьке хорошего хирурга?
– Гнидоту всякую привозили. Больше – знахарей. А хорошего не получается. Бо хороших власти доглядают. Без их дозволения не увезешь.
Кольцов задумался.
– Это плохо, что Задова здесь нет. Дела тут сложные. А ну как ваши выступят в поддержку Врангеля?.. А насчет хирурга вот мой совет. Надо вам передать письмо Манцеву. Попросите его помочь батьке. И для переговоров будет повод.
Колодуб кивнул соглашаясь. Потом сказал:
– Я так думаю, шо Лева скоро тут объявится. А без его дозволения хлопцы хоть и бузят, но не выступят. Тут такой оборот получается: ваши вот-вот схватятся с Врангелем, а наши, как я сейчас понял, воевать не очень хочут. Ни за ваших, ни против. У наших батек сильная охота красные тылы почистить, склады. Амуницию всякую. То есть, как бы сказать, маленько большевиков выпотрошить. Как рыбешку.
– И получится то, что я тебе еще в Харькове обещал. Весь наш уговор, все наше перемирие пойдет коту под хвост.
– Лева тоже об этом сильно беспокоится. Бо получится прямая помощь Врангелю. Какие после этого переговоры?
– А к Врангелю они как относятся, эти самые ваши батьки?
