3845 год.У него не было прошлого. Нападение космических пиратов и невольничий рынок, откуда его, пятилетнего мальчишку, выкупил «добрый дяденька» - вот все, что осталось в памяти Вадима Рощина после многолетнего обучения в школе мнемоников. А потом была война. Безжалостные схватки в далеком космосе и на поверхности миров Корпративной Окраины. Но после своей мнимой (или реальной?) гибели на планете Фрисайд Вадим понял, что бесконечное противостояние боевых мнемоников и кибрайкеров - лишь часть большой игры могущественных корпораций, а такие, как он - расходный материал в борьбе за власть и пространство. И тогда Рощин начинает свою, личную войну с теми, кто лишил его прошлого…
Пространство гиперсферы. Борт грузопассажирского лайнера «Атаис»…
3845 год Галактического календаря.
– Вадим, ну куда ты постоянно порываешься убежать? - Тихий, совсем не строгий голос матери настиг пятилетнего мальчика на пороге отсека.
Он обернулся.
В тесном помещении стояли плотные ряды кресел для пассажиров. Ни экранов, ни иллюминаторов. Только тусклый свет потолочных панелей слегка рассеивал мглу, до слуха долетал надоедливый гомон десятков голосов, в котором тонуло шипение регенератора воздуха, тщетно пытающегося устранить тяжелый запах множества тел, смешанный с сигаретным дымом.
Вообще курить на борту лайнера запрещено, но здесь в отсеках третьего класса, где вторые сутки подряд сотни человек были в буквальном смысле заперты на ограниченной территории грузовой палубы, на предупреждающие надписи мало кто обращал внимание.
Люди коротали изнурительные часы полета кто как мог. Вот и Вадиму до смерти надоело сидеть в кресле рядом с матерью, слушая людской гомон…
– Мам, ну я быстро…
– Куда ты собрался?
Вадиму пришлось вернуться для объяснений.
– Там в конце коридора окно, - прошептал он на ухо матери. - Я быстро. Никто не увидит.
К его удивлению в ответ не последовало категоричного отказа.
– Ладно, иди только не долго, хорошо? - Она взглянула на сына с непонятной мальчику печалью. - Если увидишь кого-то из экипажа или услышишь сигнал громкой связи - бегом назад, договорились?
Вадим энергично кивнул.
Он понимал, о каких сигналах идет речь. Время от времени, нарушая монотонность полета, звучали резкие предупреждающие звуки, и вслед им обычно раздавался голос невидимой женщины, настоятельно рекомендующей всем пассажирам занять свои места и пристегнуться.
– Я только посмотрю одним глазком и сразу назад. - Горячо пообещал он.
Мать лишь слабо улыбнулась в ответ на заверения сына. Куда уж, - одним глазком… Но, пусть хоть посмотрит на космос.
– Беги.
Она проводила взглядом Вадима, с замиранием сердца наблюдая, как мальчик нарочно совершает длинные прыжки по коридору. Низкая искусственная гравитация явно забавляла его.
Там, куда они прилетят, у него уже не будет возможности полюбоваться просторами Вселенной. Миры Корпоративной Окраины охотно принимали эмигрантов, но что за жизнь ждала их впереди?
Женщина, уже достаточно хлебнувшая горя, не строила иллюзий по поводу заманчивых рекламных проспектов. Она летела на Окраину ради сына, - говорят, корпорации охотно принимают детей эмигрантов в свои школы, чтобы дать им настоящую специальность.
Да им предстояла разлука, возможно, навсегда. Мысль постоянно кусала сердце, но был ли у нее иной выход?
Что она могла дать сыну, существуя на социальном пособии по безработице? Выйти в люди на Центральных Мирах стало ох как нелегко, для этого, прежде всего, нужны деньги. А их не было. Замкнутый круг. Она прошла по нему не раз и не два, испробовав множество профессий, но лишь выбилась из сил, рано, не по годам постарев, потеряв всякую надежду. Может быть, ей просто не везло в жизни?
…Пятилетнего Вадима совершенно не занимали подобные мысли. Сейчас у мальчика была лишь одна проблема, с которой он боролся всеми доступными средствами: надоедливая скука долгого межзвездного перелета.
Куда они летят и зачем, он не знал.
Сейчас сознание пятилетнего мальчика буквально поглотили новые, яркие впечатления.
Оказавшись в относительном одиночестве, среди гулкой пустоты пересекающихся на т-образной развязке коридоров, он вдруг почувствовал, как живет вокруг него космический корабль.
Десятки незнакомых, тревожащих детский разум звуков окружили его: что-то шипело в глубинах изгибающегося сегмента коридора, монотонно гудели скрытые от глаз механизмы, их работа ощущалась в виде легкий вибраций, то и дело пробегающим по полу и переборкам.
Настенный информационный экран, к которому так стремился мальчик, показался ему огромным. Со своего кресла он мог видеть лишь самый краешек этого виртуального окна, с несколькими перемигивающимися по ободу индикаторами, и теперь застыл, пораженный увиденным.
На миг Вадиму стало страшно. Естественно он не знал, что корабль в данный момент находится в гиперсфере, где отсутствуют звезды или иные материальные тела - словно завороженный он смотрел в виртуальное окно, куда контрольные видеодатчики транслировали изображения скупо подсвеченных габаритными огнями грузовых надстроек «Атаиса», ведя обычный мониторинг состояния обшивки. В нижней части двухметрового экрана выводилось множество данных с различных сканеров, но постоянно меняющиеся цифры, и мелькающие компьютерные коды абсолютно ничего не говорили Вадиму, он лишь мельком взглянул на них, сосредоточив восторженное внимание на очертаниях надстроек.
Впрочем, спустя две-три минуты ему наскучило смотреть на одну и ту же картину, и он наивно попытался отыскать взглядом звезды.
Ничего не получилось. Вне освещенного навигационными огнями пространства царил бездонный мрак.