Она явно была готова сразиться и со мной, и я уже давно смирился с тем, что она достаточно сильна, чтобы стать моей парой. Несмотря на свою хрупкую внешность, она выживет, когда я потребую то, что принадлежит мне по праву.
— Временами ты бываешь безжалостным ублюдком, — сказала она тихо, но со всей угрозой, на которую было способно ее человеческое тело.
Морган понятия не имела, насколько безжалостным я могу быть. Особенно, когда дело касалось ее.
— Астра, — выдавил я, чувствуя, как напряжение моего зверя нарастает в груди. — Проверь запах.
Она двинулась вперед, ее энергия была пронизана яростью, когда она кружила вокруг трупа. Будучи одной из последних в своем роде, она жила в изоляции и одиночестве, и когда мы увидели мертвого сабра, это сломило нас обоих. Если этот детеныш не пострадал, то у нее был шанс сохранить частичку своего наследия.
Когда Астра наклонилась и медленно принюхалась, Морган перестала вырываться из моих объятий, внимательно наблюдая за сабром. Я коснулся пальцами ее нежной кожи и обнаружил, что сосредоточился на женщине в моих объятиях. На женщине, все еще эмоционально — а возможно, и сильнее — привязанной к моему брату. Нам многое предстояло распутать, прежде чем я смогу высвободить инстинкт, которому миллион лет, который управлял почти каждой частичкой меня. Это было настоящим испытанием моего терпения и дисциплины.
Урчание Астры стало громче, когда она приблизилась, принюхиваясь. В глубине души я тоже хотел предостеречь ее, но по-своему она была такой же древней и могущественной, как и я, и с годами я научился доверять ее инстинктам. Она не очень хорошо владела нашим языком, но при необходимости могла общаться со мной мысленно.
«Безопасно».
— Детеныш не заражен, — сказал я, неохотно отпуская Морган.
С тихим печальным вскриком она опустилась на колени рядом с абром и взяла ее на руки. Детеныш, казалось, снова заснул, используя всю свою энергию, чтобы предупредить нас о своем присутствии. Морган немедленно прижала его к груди и начала укачивать, будто это был ее собственный ребенок.
— Детеныши пантер остаются со своими мамами больше года, — сказала она мне, торопливо перечисляя факты. — Я знаю, что сабры — не пантеры, но это самое близкое сравнение с тем, что я знаю из мира людей. И этому детенышу не может быть больше нескольких часов от роду, верно? Что ты о них знаешь? — Она засыпала меня вопросами, переводя взгляд с Астры на меня, будто кому-то из нас лучше ответить ей немедленно.
Мой человек был чертовски очарователен.
— Мы очень мало знаем о детенышах охранных сабров, — честно признался я. — Мы с Астрой думали, что она была последней в своем роде. Должно быть, этот зверь выжил в этом районе света, питаясь растениями, которые росли здесь.
Морган поморщилась.
— Ну, они, без сомнения, похожи на обычных сабров, — сказала она так же быстро. — Расскажи мне о них.
Еще одно требование и еще один гул внутри моего дракона, привязанность которого становилась все сильнее с каждым новым взаимодействием.
— Если ты и твой детеныш хотите прожить достаточно долго, чтобы узнать больше об этом виде, — сказал я ей, — нам нужно снова двигаться. И единственный способ двигаться достаточно быстро — это позволить мне нести тебя.
Она была голодной и уставшей.
— Пожалуйста, мы можем отдохнуть сегодня ночью? — прошептала она. — Мне нужно немного поспать, и я не могу уснуть в твоих объятиях, пока несу этого детеныша. Только сегодня, а завтра ты сможешь мчаться с любой скоростью, с какой захочешь.
Я хотел возразить, но, поскольку не чувствовал непосредственной опасности, решил, что могу дать ей это.
— Пять часов, — коротко сказал я. — У тебя есть пять часов, а потом мы снова идем.
Она одарила меня улыбкой, которую можно было назвать только радостной, и, черт возьми, у меня в груди все сжалось, когда я уставился на нее. Она была опасна, это чудесное создание, сжимающее в руках крошечного детеныша.
Невероятно опасна.
Астра отыскала безопасное место, у нее нюх был лучше, чем у меня, когда я шел на двух ногах. В итоге мы оказались в другой нише, которая была огорожена с трех сторон, так что нам нужно было следить только за одной точкой атаки. От облегчения Морган, когда та села и прислонилась спиной к стене, мой дракон замурлыкал, как чертов сабр. Ему нравилось заботиться о ней, и это удовольствие было новым для нас обоих.
— Ты можешь спать, милая, — сказал я ей. — Я посторожу, пока не придет время уходить.
Она широко зевнула.
— С детенышем все будет в порядке в течение нескольких часов, верно? — спросила она.
— Да, — сказал я с уверенностью. Его энергия была сильной. — Это грозная порода, и этот малыш еще не поддался никаким слабостям. — Какая бы энергия ни просочилась сквозь этих существ и не заразила их, она не затронула детеныша. Возможно, он еще не совсем родился, но в любом случае это было еще одно чудо.
— Если здесь только один сабр, — сказал Морган, снова зевнув. — Как этот детеныш вообще возможен?
Временами ее разум был удивительно человечным.
