Но как продвигаться вслепую? Кайлуа и Серти погибли, унеся тайну с собой. Софи Кайлуа не скажет ни слова, а слежка за ней не дала никаких результатов. Что же до матери Серти и его коллег по больнице, то все они знали обычного, вполне заурядного парня, и только. Матери даже не было известно о существовании склада, хотя он принадлежал ее мужу, Рене Серти.
Так что же делать?
Но в данный момент Ньеман не мог думать ни о чем, кроме одного загадочного обстоятельства. Включив свой телефон, он спросил Барна:
— Есть новости о Жуано?
Юный лейтенант, безупречный полицейский, горевший желанием приобщиться к опыту «мэтра», все еще где-то пропадал.
— Да, — пробасил капитан. — Я послал одного из моих парней в клинику слепых, чтобы узнать, куда Жуано собирался идти после.
— И что же?
Капитан устало сказал:
— Жуано покинул клинику около семнадцати часов. Похоже, он отправился в Аннеси, чтобы увидеться с одним офтальмологом, профессором Гернонского университета, который практикует и в этой клинике.
— Вы ему звонили?
— Да, конечно. И по рабочему номеру, и по домашнему. Ни один не отвечает.
— Адреса у вас есть?
Барн продиктовал только название улицы: врач держал кабинет в том же доме, где и жил.
— Я подскочу туда, — решил Ньеман.
— Но… зачем? Жуано рано или поздно появится и…
— Я чувствую себя ответственным за него.
— Как это?
— Если малыш сделал какую-то глупость, пошел на ненужный риск, то, я уверен, лишь для того, чтобы поразить мое воображение, отличиться передо мной, понимаете?
Жандарм возразил успокаивающим тоном:
— Да вернется ваш Жуано, куда он денется! Знаем мы эту молодежь. Небось забрал себе в голову какую-нибудь чушь и теперь копает в ложном направлении.
— Согласен. Но он может оказаться в опасности, сам того не подозревая.
— В опасности?
Ньеман не ответил. Наступила пауза: Барн как будто пытался осмыслить слова комиссара. Неожиданно он воскликнул:
— Ох, совсем забыл: Жуано еще звонил в больницу. Ему нужны были какие-то справки в архивах.
— В архивах? Что за архивы?
— Да у нас под зданием клинического центра есть огромные подвалы, где хранится вся история нашего края: документы о рождениях, болезнях и смертях здешних обитателей.
Комиссар ощутил неясный страх: значит, этот белокурый мальчик ведет какие-то поиски в одиночку. Значит, он взял след в клинике, и тот повел его сперва к офтальмологу, а затем в архивы центральной больницы. Он спросил напоследок:
— Кто-нибудь видел его там, в больнице?
Барн ответил отрицательно. Ньеман выключил телефон, но тотчас раздался новый звонок. Теперь участникам расследования было уже не до паролей, кодов и прочих предосторожностей, все переговоры велись в открытую. Голос Коста дрожал от волнения:
— Я получил тело, комиссар.
— Это Серти?
— Это он, без всякого сомнения.
Комиссар глубоко вздохнул. Итак, предположения о гибели Филиппа Серти подтвердились. Теперь он мог в официальном порядке послать бригаду для тщательного обыска склада.
Кост продолжал:
— Есть одно важное отличие в характере пыток первой и второй жертвы.
— Какое?
— Во втором случае убийца ампутировал не только глаза, но и кисти рук. Вы не увидели этого, потому что тело находилось в позе зародыша: культи были спрятаны между коленями.
Глаза. Руки. Между этими анатомическими элементами Ньеману чудилась оккультная связь. В том, как убийца изувечил обе жертвы, крылась какая-то дьявольская логика, но полицейский ее пока не улавливал.
— Это все? — спросил он.
— Пока все. Я приступаю к вскрытию.
— Сколько тебе нужно времени?
— Минимум два часа.
— Начни с глазниц и позвони мне, как только обнаружишь что-нибудь интересное. Я уверен, что там найдется знак для нас.
— Комиссар, у меня такое чувство, будто я работаю посланником ада.
Ньеман пересек библиотечный зал. У двери сидел кряжистый полицейский, усердно изучавший диссертацию Реми Кайлуа. Ньеман обогнул ряд и занял место напротив, в одной из застекленных кабинок.
— Ну, как дела?
Офицер поднял голову.
— Тружусь, как видите.
Комиссар с улыбкой кивнул на толстую стопку:
— Ничего нового? Тот пожал плечами.
— Сплошная Греция, Олимпиады, спортивные состязания и прочие штуки: бег, метание копья, борьба, кулачные бои… Кайлуа пишет о сакральном характере физических испытаний. И еще о связи… нет, общности с высшими силами. По его мнению, высокий результат в соревнованиях рассматривался в те времена как путь к общению с богами… Например, атлет — по-гречески «athlon» — мог, превзойдя самого себя, пробудить силы природы — плодородие земли, ее изобилие. Заметьте, что он частично прав: иногда смотришь на этих бешеных футболистов на поле и веришь, что спорт способен пробудить в человеке сверхъестественные силы.
— Что еще важного ты заметил?
