– Вот запись с камеры магазина. Съемка велась в темноте, но вся цифровая информация сохранилась, только ждала, когда ею займутся. В зону съемки попадает пространство перед магазином, дорожка и часть улицы. Запись зафиксировала это… преступника в то время, когда он входил и выходил на улицу. Временна́я метка в правом нижнем углу. Первый сегмент начинается в 21:23, а следующий в 22:04.
– Посмотрим первый.
После паузы:
– Хорошо.
Ривера сложил руки на груди и уставился на экран. Поначалу он ничего не видел, только снятую «рыбьим глазом» пустую дорожку, часть витрины и улицы. Город был погружен в темноту, уличные фонари не горели, но камера зафиксировала зернистое красноватое изображение, на удивление ясное. Вдруг возникло движение, и по экрану прошла какая-то фигура. Это заняло меньше секунды, но и такого времени хватило.
– Что это за хрень? – спросил Ривера.
Молчание.
– Это человек в маске и костюме, – сказал Ривера.
Никто не ответил, и наконец Джил слабым голосом проговорил:
– Я покажу вам покадрово.
Ривера смотрел на изображение в обратной прокрутке, по кадру в секунду. Преступник – если его можно было так назвать – снова появился на экране и прошел быстрой шаркающей походкой назад по дорожке к городу.
– Стоп! – гаркнул Ривера.
Джил остановил изображение.
– Не верю. Кадр назад.
Оператор дал предыдущий кадр.
– Ни хрена не верю. Ты можешь увеличить лицо?
На экране появилось увеличенное лицо.
Ривера прищурился, наклонился к экрану:
– Это не маска.
– Не маска, – согласился Джил.
Остальные молчали.
Ривера облизнул сухие губы:
– Продолжай.
С каждым просмотренным кадром его потрясение и неверие усиливались. Все было точно так, как рассказывали свидетели: уродливый монстр с хвостом. Нет, сказал он себе, не монстр; это человеческое существо, дьявольски изуродованное. Камера снимала по диагонали и сверху, что подчеркивало собачью морду и торчащие зубы. Но нос был не собачий, а человеческий, приплюснутый, как бывает у боксеров. На лице человека запеклась корка крови и еще была свежая кровь, неторопливо смываемая дождем. Его лицо излучало ненависть, глаза были сужены, рот раскрыт, и в нем виднелся распухший розовый зык, с которого стекала ниточка слюны. Существо шагало целеустремленно, и от одной только решительности его движений у Риверы мурашки побежали по коже. Он не видел ни безумия, ни сумбурности, только бестию с планом в голове. И еще он увидел огромные босые ноги с ногтями в три дюйма – их следы здесь были повсюду.
Джил откашлялся:
– Я перехожу к следующему сегменту. Это когда он возвращается с бойни…
Ривера выпрямился:
– Мне больше ничего не требуется. Мне нужны собаки. Ищейки. Этот сукин сын отправился на соляные болота, и мы идем за ним.
– Лейтенант?
Он повернулся и увидел внушительную темнокожую фигуру – этот человек прежде находился в углу, давал показания одному из людей Риверы.
– Кто вы? – спросил Ривера.
– Пол Сайлас. Я живу близ Дилл-Тауна. Не мог не слышать, о чем вы сейчас говорили. Если вы собираетесь на болота, вам нужен человек, который там хорошо ориентируется, иначе вы никогда оттуда не выберетесь.
Ривера посмотрел на него и понял, что этот человек отвечает за свои слова.
– Вы хотите сказать, что знаете эти болота?
– Немного. Никто не знает их досконально.
– Вы видели это существо на экране?
– Видел.
– И тем не менее готовы помогать нам?
Сайлас перевел взгляд в темноту города, потом посмотрел на Риверу:
– Безусловно.
Стоя в полной темноте, Констанс прислушивалась к звукам борьбы. Но, как она ни напрягала слух, ей не удавалось определить, с кем сражается демон, ясно было только, что с кем-то цепким и сильным. Но чем дольше длилась схватка, чем чаще демон издавал звуки, похожие на триумфальные выкрики, тем больше она убеждалась, что противник монстра проигрывает. А потом звуки борьбы смолкли, вернулась тишина, и теперь до Констанс доносилось только громкое сопение демона. Его противник, скорее всего, был мертв, и это не удивило Констанс.
Она оценила ситуацию. Немалую часть своих молодых лет она провела в темном подвале, чем-то напоминавшем этот, и прежде обладала удивительным слухом и обонянием, а также острым зрением. Она знала, как двигаться в абсолютной тишине. Нормальная жизнь притупила ее прежние навыки гораздо больше, чем она думала, но теперь, в темноте и ввиду опасности туннелей, они снова усилились. Видеть она не могла – темнота здесь стояла полная, – но могла слышать.
Существо снова сопело, громко, как собака, пытающаяся поймать запах – ее запах. Однако воздух был совершенно неподвижен, и это играло на руку Констанс.
Стараясь не производить ни звука, она двинулась в сторону, противоположную сопению, ведя рукой по стене и осторожно переставляя ноги. Стена туннеля сделала поворот, потом еще один, потом еще; вскоре Констанс уперлась в тупик, и ей пришлось возвращаться. В какой-то момент она натолкнулась на груду старых костей, которые бесшумно рассыпались в прах, когда она прикоснулась к ним, проходя мимо.
