– Я выпью абсент, с вашего разрешения. Пожалуйста, проверьте, чтобы вода, которую вы принесете к нему, была свежей родниковой, а не из-под крана, и абсолютно холодной, но без льда, и не забудьте несколько кубиков сахара. Если у вас найдется ложка с прорезями и рюмка, буду вам весьма признателен.
– Рюмка, – повторила официантка, записавшая все, что просил клиент. – Сделаю, что смогу.
– Обед будем заказывать? – спросил Лейк. – Жареные моллюски здесь фирменное блюдо.
Пендергаст кинул взгляд на доску:
– Может быть, попозже.
– А мне, пожалуйста, пинту индийского светлого эля «Риптайд».
Официантка ушла, и Лейк обратился к Пендергасту:
– Поразительная внешность. Она здесь новенькая.
Он заметил, что специальный агент не проявил к этому ни малейшего интереса, будто и не слышал.
Лейк откашлялся:
– Вас вроде бы сегодня арестовали. Весь город только об этом и говорит. Вы тут навели шороху.
– Вот уж точно.
– Я полагаю, у вас были свои соображения.
– Естественно.
Молодая официантка вернулась с напитками и поставила перед Пендергастом все, что он просил: рюмку, ложечку (правда, без прорезей), блюдечко с кубиками сахара, маленький графин с водой и абсент в высоком стакане.
– Надеюсь, вас устроит, – сказала она.
– Достойные усилия, – похвалил ее специальный агент. – Благодарю.
– Похоже, вы собираетесь провести какой-то химический эксперимент, – сказал Лейк, глядя на Пендергаста, совершавшего необходимые приготовления.
– Да, тут без химии не обошлось, – ответил тот.
Он положил кубик сахара в ложечку, которую установил на краях рюмки с абсентом, и принялся осторожно поливать сахар водой.
На глазах у Лейка зеленоватая жидкость помутнела. Над столиком поплыл запах аниса, и скульптора пробрала дрожь.
– В абсенте присутствуют определенные травяные экстракты на масляной основе, которые растворяются в алкоголе, но имеют низкую растворимость в воде, – объяснил Пендергаст. – Они выделяются из раствора, когда вы добавляете воду, создавая мутность, или louche.
– Я бы попробовал, но я ненавижу лакрицу. Разве полынь не вызывает мозговые повреждения?
– Мозговые повреждения вызывает сам процесс существования.
Лейк рассмеялся и поднял свой стакан:
– В таком случае за Эксмут и загадку замурованного скелета.
Они чокнулись. Пендергаст пригубил абсент и поставил рюмку.
– Я обратил внимание на некоторую вашу беспечность, – сказал он.
– В каком смысле?
– Вы потеряли ценнейшую винную коллекцию. Обычно люди после таких ограблений испытывают беспокойство, огорчение. Но вы, похоже, пребываете в хорошем настроении.
– А почему бы и нет, если вы ведете следствие? – Лейк отхлебнул пиво. – Пожалуй, я действительно легко отношусь к жизни. Научился этому, когда рос.
– А где вы росли?
– В Аутпосте, штат Миннесота. Ничего себе названьице[5], правда? Всего в двадцати милях к югу от Интернэшнл-Фоллс. Население сто двадцать человек. Зимы – чистый Кафка. Чтобы выжить, ты либо пьешь и сходишь с ума, либо научаешься принимать жизнь такой, какая она есть. – Лейк хмыкнул. – Большинство из нас выбирали последнее. – Он сделал еще глоток пива. – Рядом с городком расположен карьер. Там я научился работать с камнем. Между ноябрем и апрелем много времени – занимайся чем хочешь.
– А потом?
– А потом я, мальчик с фермы на Среднем Западе, отправился в Нью-Йорк, чтобы сделать карьеру в искусстве. Это случилось в начале восьмидесятых, и я попал в струю. То, что было старым, снова становится новым – такова была моя идея. Какой безумный город! Я становился все успешнее, и мне ударило в голову – деньги, слава, вечеринки, весь этот безобразный, претенциозный мир городского художника. – Лейк покачал головой. – Как и все остальные, я подсел на кокаин. Но наконец проснулся. Я понял: если не сделаю что-нибудь, не вырвусь из этой среды, то навсегда потеряю мою музу.
– Как вы попали сюда?
– Я познакомился с замечательной девушкой, которая устала от Нью-Йорка так же, как и я. Ребенком ее на лето увозили в Ньюберипорт. Мы купили дом при маяке, отремонтировали его, а остальное – история. Мы имели успех – Элиза и я. Боже, как я ее любил. Каждый день тоскую по ней.
– Как она умерла?
Лейка немного покоробила прямолинейность вопроса и использование слова «умерла», тогда как все другие использовали эвфемизм «ушла».
– Рак поджелудочной железы. Ей поставили диагноз, а через три месяца ее не стало.
– Вам никогда не бывает здесь скучно?
– Если вы по-настоящему хотите быть художником, то вы должны работать в тихом месте. Вы должны уйти от мира, подальше от всякого вранья, кураторов, критиков, тенденций. А на практическом уровне мне к тому же требуется пространство. Я работаю с крупными формами. И я уже говорил о превосходном источнике розового гранита прямо здесь, поблизости. Я могу приехать на карьер и выбрать нужный мне камень, они его вырезают, как мне требуется, и доставляют сюда. Роскошный материал.
– Я немного знаком с вашими работами, – сказал Пендергаст. – Вы не боитесь избегать модного и сиюминутного. И у вас великолепное чувство камня.
Лейк вдруг понял, что краснеет. Он чувствовал, что этот человек крайне скуп на похвалы.
