– Татуировкой? – удивленно переспросил Лейк. – Вы имеете в виду кита у меня на правом плече? Откуда вы про него узнали?
– Кажется, в городе все им восхищаются, увидев его во время ваших редких появлений на пляже.
– Конечно. Да, я всегда любил море, и «Моби Дик» – моя любимая книга, я впервые прочел ее в шестнадцать, а потом перечитывал чуть ли не каждый год. «Зовите меня Измаил» – величайшая первая строка из всех написанных романов.
– Что касается меня, то я не люблю истории про животных.
Лейк закатил глаза. Пендергаст отличался такими странностями.
– Я впервые слышу, чтобы кто-то отвергал «Моби Дика» по той причине, что это история про животных.
– Возвращаясь к нашей теме, мистер Лейк. Ваша служба в торговом флоте – узнать про нее было нелегко. Странно, но в портовом городке, каким является Эксмут, об этом известно лишь нескольким людям.
– Я человек не очень общительный.
– И вы не затрагивали этот предмет в прежних рассказах о вашем прошлом. Когда мы беседовали в ресторане гостиницы.
Лейк пожал плечами:
– Я привык умалчивать об этом. Подобные факты не очень соответствуют образу художника.
– Понятно. Я обнаружил, что Дана Данвуди до учебы в юридическом колледже тоже работал в торговом флоте на танкерах.
– Впервые от вас слышу.
– Вы, случайно, не плавали на одном корабле?
– Нет.
– Вы хорошо знаете мистера Данвуди?
– Не очень. Он мне не по душе. Никудышный адвокат из маленького городка, с сомнительными заработками.
– А знаете, у него тоже есть татуировка – якорь на тыльной стороне запястья.
– Такая татуировка распространена в торговом флоте. Вы полагаете, что я с Данвуди состою в каком-то татуировочном заговоре?
– Еще одна вещь, которую мне было на удивление трудно раскопать и которую вы тоже утаили от меня. У вас, оказывается, глубокие корни в Эксмуте. Ваш прапрадедушка переехал из Бостона в Эксмут и женился на местной женщине. Он пропал в море в тысяча восемьсот сорок пятом году, оставив жену с ребенком. Она уехала в Бостон, и на этом семейные связи с городом прервались, пока вы не переехали сюда тридцать лет назад.
Лейк уставился на Пендергаста:
– Это имеет какое-то отношение к делу?
– Вы знаете девичью фамилию вашей прапрабабушки?
– Нет.
– Данвуди.
– Господи боже. Неужели? Я и понятия не имел. Но тут, в городе, много Данвуди. Слишком много, я бы сказал.
– Ваша последняя выставка в Бостоне, в Галерее изящных искусств Глисона на Ньюбери-стрит, кажется, прошла не очень удачно.
– Во времена экономического спада первым страдает искусство.
– А правда ли, будто у вас в последнее время плохо с заказами?
– Вы к чему ведете?
Однако Лейк уже начал понимать, к чему ведет Пендергаст, и чувствовал, что готов сорваться.
– Вопрос простой: испытываете ли вы финансовые трудности, мистер Лейк?
– В финансовом смысле я вполне обеспечен! Я не роскошествую и смогу пережить временное падение спроса на рынке.
– Ваша коллекция вин была застрахована?
– Она входила в страховой список моего полиса.
– Вы получили выплаты по страховке?
– Нет еще, но я надеюсь, вы не подозреваете меня в страховом мошенничестве!
– Значит, требование страховой компании вы выставили.
– Безусловно.
– На какую сумму?
– Сто девяносто тысяч долларов. Все задокументировано. Но я бы предпочел вернуть коллекцию, знаете ли. В этом и состоит, кстати, ваша работа, а вовсе не в том, чтобы задавать мне кучу оскорбительных и не имеющих отношения к делу вопросов. И выкапывать какую-то древнюю грязь, порочащую мою подругу. Вы обвиняете меня в том, что я в сговоре с придурковатым юристом, который оказался моим семнадцатиюродным братом, похитил собственную коллекцию вина? И пригласил вас только ради показухи? Бога ради, не заставляйте меня жалеть о том, что я к вам обратился!
Кэрол сжала его руку:
– Дорогой, прошу тебя.
Слишком поздно: Лейк понял, что перешел на крик.
Пендергаст продолжал смотреть на них, его лицо обрело цвет льда, в глазах отражался умирающий свет.
– В любом расследовании девяносто девять процентов собираемой информации не имеют отношения к делу. Но в ходе сбора одного процента задаются оскорбительные вопросы, и многих они приводят в ярость. Ничего личного. Доброго дня, мистер Лейк. Миз Хинтервассер.
Лейк, опустошенный, стоял рядом с Кэрол и смотрел на темную фигуру Пендергаста, направлявшегося к своей машине.
Над болотами висел отвратительный запах, когда А. К. Л. Пендергаст пустился в путь сквозь траву солянку. Его фигура в темной одежде то появлялась, то исчезала за плотными раскачивающимися стеблями. В час ночи отлив достиг максимума, и земля была обнажена, светилась в проблесках лунного света, пробивавшегося через разрывы в облаках. Отмели отдавали сернистый запах мертвой рыбы, который, соединяясь со щупальцами тумана, образовывал зловоние, налипавшее на волосы и кожу. Пендергаст взял с собой свернутую в рулон карту, которую собственноручно набросал днем на основании морских карт, карт Геологической службы США, карты ветров и воздушных потоков Национального управления по исследованию океанов и атмосферы и своих собственных наблюдений.
