Если вы обожаете мрачные, а порою, страшные истории, то, пожалуй, вы не ошиблись адресом. История, поведанная мной, знакомит с жизнью одного испанского юноши периода XVII века, который по воле судьбы оказывается в центре загадочных событий и историй, рассказанных когда-то в одном мадридском кабаке.Жизнь своими самыми изощрёнными способами направляет юношу в места, о которых он слышал по рассказам кабачной толпы.Кто же в итоге этот загадочный сеньор Сальвадор Моралес и что ему известно о скверной вещице, что попадает в руки Хуану?
*Произведение на данном этапе находится в состоянии редактирования.
«Эту историю, произведшую на меня огромное впечатление, мне поведал один человек в одном из трактиров Маракайбо1. Я сразу счёл её интересной и поэтому испросил разрешения её записать, на что получил согласие, и теперь имею возможность вам представить её. Не знаю, правдивая ли эта история или простой вымысел, и заслуживает ли она вообще внимания? Оставлю это решить моему дорогому читателю. История записана мною именно в том виде, в котором я её услышал, и она не претерпела никаких существенных изменений».
I
В зимнюю ночь исхудалая кляча по кличке Эстебан везла на своей спине не менее исхудалого человека, закутанного в большое количество лохмотьев, которые хоть как-то уберегали их хозяина от холода. Он был укутан таким образом, что виднелась только линия глаз. Незавидный всадник спал. Ногами, обутыми в старые прохудившиеся сапоги, он удерживался за стремена и это было единственным, что не давало наезднику упасть с бедного коня.
Таким образом эти два спутника держали дорогу через густой гористый лес по старому забытому всеми тракту. Зима была в самом разгаре. С ветвей деревьев то и дело падал снег, из-за облаков выглядывал серебристый месяц, а где-то в самой дальней части лесной чащи раздавался периодический вой волков.
От последнего прозвучавшего воя всадник проснулся и явно удивился, оказавшись в лесу. Он бурчал что-то непонятное сквозь большое количество шарфов. Медленным движением трясущейся от холода руки он стянул их вниз и глубоко выдохнул, исторгая пар изо-рта. Щеки были впалыми, а под глазами зияли синяки. Борода его было сильно растрёпанная и неухоженная, да и сам вид его оставлял желать лучшего. Стуча зубами и морща лоб, этот человек был напуган окружающей его обстановкой. Ещё никогда в жизни Хуан Роблес не испытывал таких тягостей и испытаний, которые выпали на его долю. В данный момент он был нищим, голодным, оборванным, обглоданным до костей жестокой судьбой и выплюнутым на прозябание. Более двух недель этот угрюмый испанец держал дорогу из Жироны2, города, который сыграл роковую роль в его падении, в Сарагосу3.
Началось всё после ухода из жизни Марио Роблеса – отца Хуана, зажиточного ростовщика Жироны, который сколотил своё состояние на том, что безбожно разорял своих должников, не чураясь абсолютно никаких способов, которые только можно было представить и которые стыдили бы истинного христианина на этом свете. Отец не особо любил своего сына, так как Хуан был незаконнорождённым ребёнком от одной из должниц Марио Роблеса, с которой у последнего была короткая, но пылкая связь. Отец считал его обычной обузой, которую однажды в рождественский сочельник он нашёл на пороге своего дома с запиской. Тогда это очень раздосадовало его, но единственным, что удержало от страшного греха Марио было то, что он, как бы это странно ни прозвучало, был в какой-то степени богобоязненным. Подобрав с холода невинное дитя, Марио приютил его и дал ему имя…Хуан.
Как это свойственно всем детям, мальчик рос. Поначалу по большей части Хуан ничем не отличался от обычной прислуги в доме ростовщика. Он занимался уборкой, помогал на кухне старой кухарке в приготовлении различных блюд для сеньоров Де Роблес, занимался стиркой вещей. Со временем он из прислужника превратился в почти полноправного члена семьи и уже мог в той или иной степени свободно перемещаться по дому. Ещё позднее, отец дал мальчику возможность пользоваться своей библиотекой. Малец частенько брал с полок книги разных писателей и философов.
Шли годы, а мальчик всё быстрее и быстрее превращался в юношу, пока однажды, уже седовласый, отец не сделал для себя очень удивительное открытие. В пятнадцатилетнем возрасте Хуан начал проявлять явный интерес к некоторым наукам, а именно: математике, географии и в большей степени к финансовому делу и законам испанской короны. Это открытие явно поразило старика, и он долгое время не мог поверить во всё, что видел собственными глазами. И тут он понял, что может попробовать извлечь из этого выгоду.
Другие двое сыновей ростовщика для своего уже зрелого возраста были совершенно инфантильными и не проявляли интереса ни к чему, кроме как к выпивке, картам и женщинам. Нередко эти два «болвана», как их называл Марио, приносили немало хлопот богачу. Часто стуком в дверь дома возвещал о своём прибытии офицер городской стражи и излагал подробности новых проделок сеньоров Де Роблес. Такие встречи со служителем закона как правило заканчивались приватным разговором в кабинете Марио, содержащим в себе в основном распитие агуардиенте, курение трубки и большое количество анекдотов. По окончании «бесед», стража порядка любезно выпроваживали из дома с несколькими реалами4 в кармане.
