Вилли резко разворачивается и одним движением вытаскивает из рукава похожее на ручку устройство, которым колет меня и вводит в плечо какую-то гадость. Я быстро отскакиваю в сторону, держа его на мушке.
– Братан, ты в порядке? – спрашивает он меня, поправляя свой спортивный костюм.
– Что ты несешь? – злобно отвечаю ему, чувствуя, как в голове словно образуется непонятный ватный ком.
– Да че ты взъелся? Опусти пушку! Мы же гуляем, Майкл! – продолжает Вилли, медленно приближаясь ко мне.
В следующие секунды мне кажется, что я делаю что-то не то. Мое тело медленно обмякает, колени подкашиваются. Я слегка покачиваюсь, но стараюсь удержаться на ногах.
– Майкл, с тобой все нормально? – Это последнее, что я слышу, пребывая в сознании.
Через секунду все вокруг поглощает тихий белый шум, который отрывает меня от реальности и уносит куда-то далеко в собственное подсознание. Я не понимаю, что происходит, а далее в моей памяти следует лишь пробел.
Следом за пробелом – воспоминание: кто-то тащит меня под руки, а мои ноги задевают сучья и камни. «Кто меня тащит?» – мысленно удивляюсь я, а следом идет новый пробел.
Далее меня подводят к каким-то дверям, и я понимаю, что меня приволокли к особняку. Слышится голос Вилли, звучащий будто издалека:
– И кто бы мог подумать, что Оливия тебя предаст?
«Оливия? Меня предаст?» Я едва реагирую на происходящее, а меня тем временем вносят в какое-то темное помещение, и я отключаюсь окончательно.
– Вставай! – рявкает двухметровый жирный тип, склоняясь надо мной.
Он снимает веревки, благодаря чему запястья моих рук и щиколотки наконец-то получают свободу. Крепкие пальцы мужчины хватают меня за предплечье, отчего я громко взвизгиваю.
– Пусти, мразь! – кричу я, извиваясь и пытаясь найти возможность сбежать. – Пусти!
– Не рыпайся! – грубо отвечает он и тащит меня за собой.
Мы спускаемся по лестнице, и я едва не падаю на последней ступеньке. На меня взирают несколько незнакомцев, и мне становится еще страшнее из-за того, что, вполне возможно, это последний день, когда я могу дышать и хоть как-то радоваться жизни. От шока все кажется мне каким-то неестественным, существующим где-то за пределами реальности.
Мой сопровождающий шагает влево, огибает лестницу, и мы с ним подходим к двери, которая ведет куда-то вниз.
– Шагай, соска! – приказывает он, толкая меня вперед.
Это оказывается вход в подвал. Он достаточно хорошо освещен, но я, медленно ступая по скрипучей, изрядно высохшей деревянной лестнице, молюсь о том, чтобы просто выжить. Спускаюсь довольно долго, но высокие потолки, благодаря которым помещение напоминает ангар, дают прекрасный обзор уже на пятой ступени. Площадь огромна, и у меня не остается сомнений, что именно в этом месте и творятся все самые грязные дела. Мне бросаются в глаза огромные шкафы, стоящие ровными рядами вдоль стен. На многих пылятся коробки, поэтому я предполагаю, что это помещение является еще и складом.
Мотнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, замечаю еще одну лестницу, которая располагается метрах в двадцати от главной. «Беги!» – говорю сама себе и бросаюсь вперед.
– А ну, стой, соска! – раздается сзади вопль жирдяя, который перекрывает грохочущие звуки его же топота.
Лестница жутко трясется, и я едва не падаю.
– Стой! – кричит мой преследователь, практически догнав меня.
Я с трудом вытаскиваю ногу, застрявшую тем временем между досок, и сломя голову несусь дальше. Адреналин зашкаливает, поэтому мне совершенно плевать на тупую боль, польсирующую в содранном колене.
Едва ступив на твердую поверхность бетонного пола, я кидаюсь ко второй лестнице.
– Стой, тварь! – не успокаивается бегущий за мной мужчина. У него появляется одышка.
Резко свернув за какой-то стенд, я меняю траекторию движения. Жирдяй отстает от меня всего на какие-то несколько метров, так что мне требуется или измотать его, или отыскать какое-нибудь орудие, чтобы отбиваться.
Наткнувшись на открытый металлический шкаф, я со всей силы толкаю его плечом и заваливаю проход. Хорошо, что он нетяжелый. Шкаф с легкостью поддается и с грохотом падает прямо перед преследующим меня мужчиной. «Прекрасно!» – радуюсь я, понимая, что еще не все потеряно.
Преследователь задерживается на пару секунд, пробует поднять или хотя бы отодвинуть препятствие в сторону, и эта заминка мне на руку. Развернувшись, несусь прочь, желая затеряться среди хаотично расставленных стендов.
Заплутав среди них, быстро соображаю, что пробежала мимо поворота, ведущего ко второму выходу. Переводя дыхание, оглядываюсь и прислушиваюсь, однако ничего, за исключением собственного бешеного сердцебиения, не слышу. На лбу у меня выступает пот, ноги гудят.
Внезапно помещение охватывает непроницаемая тишина, и от этого мною овладевает ужас. Пригнувшись, я вприсядку продвигаюсь дальше, намереваясь осторожно выглянуть из-за угла.
Где-то вдалеке раздается топот – кто-то спускается по нужной мне лестнице.
– Оливия! – подает голос прибежавший на шум Бен. – Дорогая, ты где?
