Осиротевший Данила Семенов, главный герой романа, отправляется на службу в Большой Город, где его ожидают множество переключений, опасностей, разочарование в братской дружбе, а так же вернувшаяся любовь
Часть 1. Глава I. Наследие.
Холодная зима стояла в тот год в Забайкалье, и, хотя зимы, особенно в январе, и без того не особо жаловали, в этот год мороз стоял особенно жуткий. Человек, облаченный в белые защитные цвета теплый костюм, сливавшегося с блестящим снегом, которого в этом году выпало на удивление много, жадно курил дефицитную сигарету. Сопки степей, укутанные белоснежным снегом, подобно белым кипам раскиданным по всему горизонту, закрывал обзор военному. Золотящийся блеск солнечного света на снегу заставлял глаза слезиться, от чего влага на веках и щеках мгновенно замерзали. То тут, то там на сопках просматривались опушки березняка и рощиц, словно создатель всего этого великолепия, подобно чабану, стригущему овец, ловко орудовал стригущей машинкой на макушке сопок, оставлял чуток лесного массива.
Пар шел густой. Белая маска балаклава* (прим. балаклава или лыжная маска - головной убор (вязаная шапка, шлем), закрывающий голову, лоб и лицо, оставляя небольшую прорезь для глаз, рта или для овала лица.) покрылась куржаком* (прим. куржак - иней), став и без того белее. Мужчина делал глубокие вдохи, с каждым вдохом пытаясь насытиться этим морозным воздухом. Затяжка сигареты, и вот уже никотин со всей сворой химии, напичканной в табачное изделие, добрались до мозга ударив по нему, а человек почувствовал легкое, приятное расслабление по всему телу.
Дососав окурок сигареты, настоящей, не дешевой самокрутки, которые ни шли ни в одно сравнение с настоящими довоенными папиросами, ценившимися на вес золота, капитан харкнул накопившийся во рту никотин и плевок, не долетев до снега замерз в зеленую ледышку.
- Градусов пятьдесят, - монотонно констатировал офицер, удовлетворенным голосом, резко развернулся на сто восемьдесят градусов (сказывалась отличная армейская подготовка) и распахнув вход в палатку зашел в нее.
- Чичер. (прим. чичер-холод, мороз) Градусов пятьдесят будет, - все тем же монотонным голосом произнес вошедший, стягивая с себя маску и стрясая на пол, наросший на ней иней, ставя рядом свой трофейный, еще милицейский, с деревянными цевьем и прикладам АКС74У* (прим.* 5,45-мм автомат Калашникова складной укороченный, АКС74У укороченная модификация автомата АК74)В небольшой двуместной палатке было жарко натоплено - жаром буквально пылало от самодельно печки буржуйки, сделанной из бочки и поставленной на кирпичи. Истопник сидел рядом с дверкой буржуйки на корточках, периодически подбрасывая в нее расколотые бруски от ящика из-под снаряда типа "Град" * (прим.* 9К51 "Град" советская реактивная система залпового огня (РСЗО) калибра 122 мм.)
- Устроил Ташкент Серега, как спать то будем? - спросил стоя в проходе вошедший, снимая с себя защитный костюм, обнажая загорелое скулистое, но все же усеянное мышцами тело.
- Как спать то будем? - возмущено спросил он, усевшись в одной майке и трусах на остатки ящика. Прожженное забайкальским летним солнцем сухое, скулистое лицо истопника улыбнулось, оголив первый ряд белых зубов, подперев копчиком АН-94* (прим. 5,45-мм автомат Никонова обр. 1994 г. (АН-94 "Абака́н") - автомат, разработанный Геннадием Никоновым.)
- Можешь на улице спать, - произнес сидевший у печки, обернувшись к усевшемуся на груду хлама, все так же продолжал улыбаться, но быстро убрал улыбку с лица, - Сегодня ночью снимаемся, и выступаем.
Не успело вылезли из своего укрытия наша любимая звезда по имени Солнце, как Алексей, ещё носивший усы, и целым носом, с младшими братьями вышли на сенокос, размахивая литовками. После тяжелого дня и адской работы в поте лица, заливающего глаза, от чего одежда намертво прилетает к телу, а на жаре прямо припекается; всегда охота отдохнуть по-барски, испив парного молока в бидоне, которое принесла баба Тома, вечно закатанная в шикарном платке. Молок пахнет прелой травой и луком, да и мухи, в компании паутов тут же, желая полакомиться слетелись на угощение. Как трудно поверить, что все они живы, и войны, развязанной "нашими партнерами" и всего этого ужаса, исходящего от мрачного хаоса, вовсе не было и нет, вот только рукой потяни и можно крепко обнять, не отпуская никогда больше. Идет простая сельская жизнь, уборка сена и все, довольны тем собрались за одним столом обедать. Нет, такого не может быть, скоро подъем.
Под утро следующего дня холод в степи стоял около пятидесяти пяти градусов. Группа, состоявшая из двух разведчиков, двинулась на восток, утаптывая снег лыжней. Впереди идущий, нес на своем горбу плотно упитанный рюкзак, а также спальный мешек. Как, впрочем, и шедший по его следам второй, однако он еще волок по снегу палатку, скрученную и привязанную к ремню.
