Дипломную работу я сделал под руководством замечательного человека Иосифа Борисовича Бравермана в лаборатории Д-2, начальником которой был доктор наук А.А. Майоров, Правда, после защиты дипломной работы мне не нашлось места инженера в этой лаборатории, и я был принят в лабораторию Д-5, руководимую М.Б. Серёгиным (о нём в других рассказах), в группу, ставшего впоследствии, самым дорогим мне и почти родным, очень добропорядочного и отзывчивого, человека – Евгения Фёдоровича Леднева.
Всё-таки считаю необходимым отметить, что в дипломной работе мною было найдено и неплохо исследовано явление образования полиураната аммония в строго определённой области pH раствора. Позже я узнал, что на основе моего диплома в лаборатории Д-2 был выпущен отчёт о НИР, высоко оценённый заводчанами, получено авторское свидетельство на изобретение, внедрённое в производство с приличным экономическим эффектом. Однако во всех этих работах и документах моё имя не значилось, а дипломная работа была уничтожена. Хорошо ли это или не очень, судить читателю.
Юра Торгунаков, который работал на Заводе разделения изотопов Сибирского химического комбината, приехал по аспирантским делам в наш институт. Его научный руководитель Е.Ф. Леднев предложил познакомиться с начальником отдела «Чистые соединения», доктором технических наук и профессором Николаем Петровичем Галкиным.
Далее рассказывает Юра: «Входим в кабинет, поздоровались, Евгений Фёдорович меня представил. Я изложил вкратце суть своей работы, получил несколько дельных советов и, вроде, пора уходить. Начали досвиданькаться, отмахивается: «Незачем!» и тут Евгений Фёдорович легонько толкает Николая Петровича: «Откройте, пожалуйста, сейф». Галкин Евгений Фёдорович настаивает: «Надо, Николай Петрович! Откройте сейф». Уговорил!
Галкин подходит к своему сейфу, открывает его и подзывает меня – орденская планка, а на ней три медали лауреата Государственной и медаль лауреата Ленинской премии. Я аж вздрогнул. Вот это да! Вот это Человечище! Понял, что за институт ВНИИХТ, какие великие люди в нём работают и как мне повезло, что мною занимаются именно в этой организации и моя работа выйдет из столь солидного учреждения. А потом Николай Петрович попросил меня присесть и сказал очень важные слова: «Юра, главное в науке – это порядочность! Как бы ни было тебе трудно под напором вышестоящих бонз, требующих порой переступить чрез некоторые нормы и правила в угоду правильной отчётности, не позволяй, по крайней мере, себе, подобных действий».
Слова Н.П. Галкина[1] я запомнил на всю жизнь и всегда следую этому мудрому напутствию».
Небольшая ремарка. По-видимому, именно из-за своей принципиальности и характера правдолюба, Н.П. Галкин не был избран ни членом-корреспондентом, ни академиком АН СССР, хотя институт при поддержке Средмаша выдвигал его несколько раз. Как рассказывали, «доброжелатели» говорили конкурсной комиссии: «Хотите иметь в Академии наук скандалиста – избирайте Галкина».
Еще, будучи школьником, я слышал от своей мамы, которая работала техником-аналитиком в лаборатории Щербакова, что Валерий Иванович неизвестно чем занимается:
«Сидит, как сыч, в своём кабинете, а на его столе только чистый лист бумаги, ручка и телефон».
Но лаборатория Д-1 в отделе «Чистые соединения», которой и руководил В.И. Щербаков, в то время гремела по всему Союзу – редко можно было найти химическое предприятие Минсредмаша, на котором не проводили бы исследования и практические разработки сотрудники лаборатории. Численность лаборатории достигала 120 человек, имелась собственная аналитическая служба, механическая мастерская, разнообразные установки и исследовательские стенды.
Много лет спустя, после окончания Менделеевки, я, в конце концов, попал в лабораторию к В.И. Щербакову. Число сотрудников едва достигало 20 человек – это лихие 90-е годы. А на столе Валерия Ивановича – неизменный почти пустой лист бумаги и ручка. Но удивительное дело, как и раньше, – Валерий Иванович всегда знал какой его сотрудник, где и чем в настоящее время конкретно занят, каждый из них в любой момент мог получить у него исчерпывающую информацию по любому рабочему вопросу. Самое главное, что Валерий Иванович всегда был очень доброжелателен, терпелив и, даже порою, сердечен при решении, как рабочих, так и личных проблем своих подчинённых. Я ни разу не слышал, чтобы он повысил голос, даже высказывая претензии нерадивому, не припомню, чтобы он кого-то, вольно или невольно, подставил или оскорбил. Весь его облик был напитан какой-то теплотою и добром, глаза всегда смотрели в лицо собеседника и лучились участием ко всему твоему существу и твоим проблемам.
