Денисов уложился в отведенные им же самим минуты. Несмотря на то что проделывал он подобную операцию первый раз в жизни, получилось вшить кусок вены между концами аорты за двадцать минут. Тщательно осмотрев наложенные швы, он с явным волнением в голосе тихо скомандовал Виталику: отпускай аорту! Ну?!
– Иваныч, не могу, – ассистент, виновато улыбаясь, посмотрел на оперирующего хирурга, – пальцы не разгибаются. Затекли. Стали как не мои.
– Не торопись. Спокойно. Давай помогу. – Он не спеша развел сжатые пальцы Виталика, лежащие на аорте, и облегченно вздохнул, когда увидел, что кровь свободно пронеслась мимо ушитых мест, не просочившись между стежками. – Нина Григорьевна, будьте добры, гляньте, что там с ногами происходит?
– Они теплые! Даже пульсация на стопах появилась! – просияла анестезиолог. – У вас там не кровит?
– Сухо, – не скрывая радости, улыбнулся Денисов. – Последний штрих остался. Введите ему гепарин в вену. Надо было перед завязыванием последнего шва в аорту ввести, да что-то тормознул я. Ничего, можно и в вену.
– А гепарин тут причем? – покосился на него Виталик.
– Притом, что на периферии уже мелкие тромбы могли начать организовываться. Мы же полностью кровоток выключили. А свертывающая система у пациента работает. А там, в мелких сосудах, кровь как-никак еще оставалась. Мы же ее не сливали. Да и к швам могут тромбы изнутри налипнуть.
– Сколько ввести? – спросила Нина Григорьевна.
– Двадцать пять тысяч единиц введите.
– А не многовато ли будет? Он все же худой, да и кровопотеря чудовищная, как бы чего не вышло?
– Хуже не будет, – устало махнул рукой Денисов, втайне любуясь своим детищем: вшитый в аорту венозный шунт чуть подрагивал от бежавшей по его просвету крови. А наложенные им швы не пропускали наружу ни одной капли. Хорошая герметичность! Его переполняли радость и восторг – он все же сделал ЭТО! Сделал!
– Так я ввожу, Федор Иванович? – вновь оторвала Денисова от уже позитивных мыслей Нина Григорьевна.
– Конечно, вот только пять минут еще посмотрю, как шунт работает. Ставим дренаж и уходим. Все, а там зашиваем рану.
– Отлично, меньше чем за час справились, – похвалила хирургов Галина. – Можно лишние инструменты в таз сбрасывать?
– Погоди. Начнем зашивать – сбросишь. Не торопись.
– Вы же сказали, что все: уже зашиваетесь.
– Зашиваемся, но… – тут Денисов пристальней вгляделся в операционную рану, – что-то тут возле позвоночника сопливит. Виталик – промокни.
– Ого, Иваныч, да тут не сопливит, тут ручьем течет. Глядите, как кровь-то хлещет.
Хирург проворно схватил со столика операционной медсестры марлевую салфетку и зажал ею подозрительное место левее позвоночника, откуда начала интенсивно поступать темная кровь. Просушив, он с ужасом догадался, что помимо аорты не ведающий жалости нож преступников повредил и мелкое венозное сплетение, оплетающее со всех сторон позвонки. Сама кость не пострадала, а вот эти мельчайшие сосудики, большинство которых без лупы и толком не разглядишь, оказались пересеченными. После введения гепарина произошло растворение мелких сгустков крови, образовавшихся в их просвете. И теперь через них, переставшая на время сворачиваться кровь, вытекает наружу.
– Плохи наши дела, – обреченно вздохнул Денисов и поведал коллегам о своих умозаключениях.
– Переборщили с дозой, – покачала головой Нина Григорьевна.
– Дело не в дозе, – ответил Денисов, зажимая очередной салфеткой кровоточащее место. – При инфаркте больше вводят. Просто не заметили сразу ранение мелких вен. Возможно, и не стал бы вводить гепарин. Да где ж в таком месиве чего разглядишь!
– Иваныч, смотрите как сильно кровит! – заволновался Виталик, пытаясь помочь Денисову остановить кровотечение. – Может, попробовать прижечь?
– Вряд ли, но другого выбора у нас нет.
Прижигание электрокаутером, прошивание и тампонада не принесли желаемых результатов. Кровотечение из мелких вен позвоночника продолжалось и приняло угрожающий характер. Кровь поступала так быстро, что они не успевали менять салфетки. Только заткнешь то место, откуда кровит, как вся салфетка моментально пропитывалась кровью, сочившейся наружу через марлевую ткань.
– Мы поставили свежезамороженную плазму и консервированные эритроциты. Правда, их мало. Всего две дозы. Антонина Петровна побежала заказывать еще на станцию переливания крови, – обнадежила хирургов Нина Григорьевна.
– Это все хорошо, – заиграл желваками Денисов, меняя уже десятый по счету тампон. – Только вот изливающаяся у нас тут кровь не образует сгустков. Ни единого! Получается, что гепарин работает на «отлично». И пока его действие не закончится, а это порядка четырех – шести часов, мы кровотечение не остановим.
– Вы хотите сказать, что нам еще шесть часов здесь стоять? – изумилась Галина. – И ничего нельзя предпринять?
– Можно, доставайте банки. Начнем реинфузию. Опыт уже есть, – вяло улыбнулся Денисов, но из-за маски на лице никто этого не заметил.
– Во, влипли! – не сдержал нахлынувших эмоций Виталик.
