Вторая группа сценариев — полный экстрим: в Мавзолее, в ногах у Ленина, на Воробьевых горах на параплане, в бассейне «Чайка», на платформе-кровати в окружении чемпионок мира по синхронному плаванию.
В третьей группе нашлось подходящее решение: романтическая ночь в президентском люксе гостиницы «Балчуг» планировалась после свадебного ужина — жених несет невесту на руках, перед дверью на именном коврике «Лена + Вася = любовь» лежит черно-бордовая роза, невеста сбрасывает туфли и наступает на шипы юной розы. Капля крови, пиротехника, распахивается дверь — и весь пол усеян золотыми апельсинами. Молодоженам понравилось: показалось ярко, символично, с глубоким смыслом.
Все остальные приготовления прошли без особых извращений.
Жених, как человек государственный, социально ориентированный, попросил обойтись без излишеств — чай, не олигархи безродные.
Свадьбу решили сыграть в Коломенском, без звезд и разгула, скромно, достойно, в жанре петровской ассамблеи. Венчались в Елоховской, потом в шатрах на свежем воздухе свадьба пела и плясала, люди за столами все приятные, с положением и с перспективой, — цвет нации, надежда и опора режима.
Только подружки невесты, увидевшие это великолепие, были немножко зажаты, но глазами шарили по контингенту.
Пришло время невесте букет бросать — на счастье следующей пары. Она прицелилась в сторону подружек, но ветер судьбы спутал планы…
Здесь автор просит читателя сделать выбор: если вам нравится вариант, что букет поймала левретка, спящая на руках жены замминистра, то следует читать дальше, если кому-то ближе вариант, что букет поймал карлик из оркестра, — следует пропустить страницу.
Вариант 1:
Итак, букет попал к левретке, сделавшей прыжок в сторону своего счастья.
Всем, кроме невесты и собачки, стало весело, так как расчет у них оказался противоположным.
Собачка по годам была пенсионеркой и замуж не собиралась, последний кобелек был у нее давно, и она уже не помнила, чем это пахнет.
Хозяйка собачки тоже занервничала, но букет требовал действий.
На следующий день из клуба привезли кобелька, который по молодости перестарался и затрахал животное так, что ночью оно околело в сладких судорогах. Ночь брачная у людей была менее драматичной: жених оказался крепким молодцом, но неожиданно у него развилась аллергия на апельсины, и к утру он опух до неузнаваемости. Невеста, проснувшись, не узнала его.
С того дня у них не заладилось: после трех дней и ночей с опухшим и ноющим мужиком они разругались вдрызг, девушка вернулась в Филевскую пойму на старый диван.
Погоревав до вечера, она собралась и поехала в клуб «Лето» на поиски охотника на свою дичь. Что-то в эту ночь в облике было не то: дресс-код и фейс-контроль она не прошла (эти иностранные слова придумали геи, чтобы унижать натуралов и мстить им с помощью этих штучек).
Она вернулась в свой Волгоград, где и работает до сих пор в магазине «Ткани», по выходным посещает тир «Динамо», где с упоением стреляет по мишеням из журнала «Forbs».
У жениха все сложилось иначе: после смерти собачки жены замминистра умер и сам хозяин, а он женился на вдове и теперь у него другой горизонт.
Вариант 2:
Карлик, играющий на литаврах в оркестре, букет не ловил. Он был уже немолод, и надежд устроить свою жизнь у него не было.
В молодости он был женат на арфистке, крупной, как ее инструмент, но звучала она совсем не арфой, а визжала, как сломанная флейта из ДК. Жизнь их не сложилась из-за несовместимости и отсутствия гармонии.
Дуэт арфы и литавров еще не сочинил ни один композитор.
Букет карлику был ни к чему — он привык жить в тишине, это единственное, что он любил после своих барабанов.
Он поймал букет и решил незаметно перебросить его дальше, но по закону бумеранга букет попал к арфистке. Круг замкнулся, в этом варианте все счастливы, и гроб от Луи Вюиттон остался для другой истории.
В 96-м году выбирали больного Ельцина, шансов у него было мало, вариант, что коммунисты придут всерьез и надолго, брезжил на горизонте. Зарецкий, бизнесмен, торгующий дорогостоящими эмоциями (он продавал произведения искусства и антиквариат), чувствовал задним умом, то есть жопой, что его клиенты при большевиках уедут к другим антикварам в Европу и дальше или поедут на Колыму, где Куинджи и Машков им понадобятся меньше, чем теплые носки.
Сам Зарецкий коммуняк не боялся: он их знал хорошо и был уверен, что с его опытом организации выставок их достижений он не пропадет, но входить еще раз в эту речку-вонючку не хотелось — нынешние клиенты тоже говно, но платят и не воспитывают.
В марте, перед выборами, он пошел в немецкое посольство, заполнил анкету и подал на ПМЖ в Германию как жертва нацизма. Подал и забыл — в памяти остался только один эпизод на собеседовании в немецком консульстве.
Их, человек двадцать, собрали в комнате, где вместе с выходцами из Средней Азии, Молдовы и Украины он слушал инструкции сотрудника консульства — молодого человека, заложившего руки за спину и раскачивающегося с пятки на носок, выкрикивая команды:
