Когда в колонии построили церковь, стал ходить и разговаривать с попом, прочитал все Евангелия, увлекся, ответов не нашел и ходить перестал. Ответы нашлись у старшего товарища, который сидел за разбой на рынке, где группа борцов за чистоту белой расы наводила новый порядок — строила нерусских, заполняя вакуум и бессилие власти. Старший товарищ объяснил, что черных надо мочить и гордо нести бремя белого человека. Ответ нашелся, Ученик и раньше чувствовал это, но выразить не мог, а тут все легло по полочкам, стало понятно, кто виноват, а что делать, он и раньше знал. Он не любил других, всех квадратных, круглых и шарообразных. Вышел он по амнистии вместе с беременными и ветеранами отягощенным новыми знаниями — гремучая смесь из Евангелий и протоколов сионских мудрецов. На воле он немного растерялся, но, увидев объявление о семинаре «Найди свою Дорогу», пошел туда, не сомневаясь, что его время пришло.
На следующий день у клуба была толпа, встретившая Пророка с поклонами и воплями: «Веди нас, мы готовы!» Ученик гордо передал Пророку деньги, собранные у толпы, и список с размерами походной обуви. Первым в списке стоял размер парализованной старухи, но самой ее не было. Подошла племянница, сказала, что бабушка вчера нашла свою Дорогу и у нее в крематории все хорошо. Пророк порадовался, что его дар видеть будущее подтвердился, и отдал счастливой девушке двести бабушкиных рублей, чтобы не пятнать идею Дороги.
Старуха в коляске сидела уже два года и ни на что не надеялась, когда-то в ходячей жизни у нее было многое. Должность, муж и желание родить, но желание осталось в горьких мечтах, один криминальный аборт в эпоху бесплатной медицины лишил ее этой возможности, а муж после инсульта не захотел таскать утку и нашел голубку, с которой улетел в другую жизнь, где ей места не было, как говорил классик, «рожденный ползать летать не может».
Бабушка летать не хотела, но и умирать не собиралась, выписала в Москву племянницу из далекого города Павлыш Вологодской области для ухода и последующего наследования трехкомнатной квартиры в сталинском доме. Семнадцатилетняя пэтэушница приехала покорять Москву и была готова терпеть роль сиделки и няньки до поры до времени.
Оформив все документы, бабушка вздохнула легко, в надежде, что не умрет по дороге в туалет, подтягиваясь на руках, как летчик Маресьев в брянском лесу. Племяннице в Москве нравилось все — пиво, чипсы и музыка в ларьке у дома, нравился ей и продавец, красавец с усами, и особенно песня «Черные глаза», которую он слушал сто раз за день и не уставал, иногда он менял ее на песню «Долина, чудная долина». Когда бабушка засыпала от ударной дозы снотворного, племянница надевала джинсы «Дольче и Габбана», майку с надписью на английском «Дам всем» и шла в ларек к своему пацану.
