Не пройдя и пятидесяти метров, он увидел бежавшую навстречу маленькую беленькую дворняжку. Боб остановился. У дворняжки были знакомые добрые глаза. Боб напряг память. Да, да! Это были глаза его первой пищевой добавки к рациону, тогда ещё не страдавших каннибализмом бойцовых псов. «Дежавю» – промелькнуло в мозгу Боба. Виляя хвостиком, так же, как щенок из его дежавю, собачка подбежала к Бобу, но в отличие от его первой жертвы не лизнула ботинок, а злобно вцепилась в ногу.
Боб ойкнул, и со всей силы ударил собачку ногой. Собачка отлетела на несколько метров, но странным образам не завизжала, а ринулась в новую атаку. Откуда-то ей на помощь, прибежала и другая собака. За ней – третья и четвертая. Скоро целая свора из разнокалиберных собак яростно атаковала Боба.
Окровавленный Боб не успевал отбиваться от бросающихся зверей. С повисшими на руках и ногах озверевшими собаками, он развернулся в сторону спасительной реки. Из воды, отряхиваясь, выходил Боец.
«Ура! Боец жив! Сейчас вы получите, мохнатые выродки!», – подумал Боб, и скомандовал:
– Боец, взять!
Услышав команду, Боец понёсся в их сторону. Но вместо нападения на собак, подпрыгнул и вцепился в горло Боба.
Кровь хлынула на ковбойский жилет и залила новенькие джинсы.
– Х-р-р, – прохрипел Боб. Из последних сил, с вырванным куском кадыка отшвырнув Бойца, он рванул в сторону реки.
Трава, заливаемая кровью, мелькала под ногами с неимоверной скоростью. Сотни собак, соревнуясь друг с другом в первенстве на укус, набрасывались на своего убийцу и разрывали его плоть. Но раны чудесным образом тут же затягивались. Воющий от страха, ужаса и боли Боб изо всех сил бежал в сторону спасительной реки. Но та оставалась на одном и том же расстоянии от растерзываемого тела…
К вечеру берег реки был освещён мигающей сине-красной иллюминацией. Большой кран доставал из воды чёрный джип с мёртвым человеком, намертво вцепившимся в руль, искривлённым гримасой панического страха лицом, и трупом мощной собаки бойцовой породы в зарешётчатом багажнике.
А наутро к дому Боба съехались полицейские автомобили. Полиция проводила досмотр и инвентаризацию жилища покойного.
Ужас объял видавших виды полицейских, когда случайно они обнаружили тайный ход в подвал и спустились внутрь.
Полицейские достали из подвала спасённую живую пищу для каннибалов, а самих каннибалов пришлось умертвить. Это была последняя безвинная жертва живодёра.
Больше месяца Она, приходя с работы, не успев толком поесть, включала компьютер, входила в Интернет, заходила на сайт знакомств – и ждала. Она и сама толком не знала, кого ждёт. Просто ждала. Кого-то из своих снов. Иногда эта страсть пугала её, иногда веселила. Иногда она думала, что сходит с ума. Она перестала себя контролировать. Красивая и молодая, высокая и стройная, она, вместо встреч со сверстниками, вместо реальной жизни каждый вечер неслась к мерно жужжащему ящику с картинками… и ждала!
Да, друзья, она была молода и красива. Слишком молода, чтобы знать, что её эпоха, та, в которой она должна была родиться, жить и любить прошла, как минимум, сто лет назад. Эпоха, где царили другие нравы, другие ценности. Где женщины были нежны и целомудренны, а мужчины были кавалерами: мужественными и галантными.
Раньше у неё был друг. Так, не друг, а времяпровождение. Вскоре она с ним рассталась и, не найдя никого, достойного своих грёз, ушла в депрессию. Но с ней она тоже не ужилась, и полностью погрузилась в работу.
Подруги тащили её на шопинги и в клубы. Все напрасно. И как-то одна близкая подруга надоумила её подыскать кандидатуру на роль принца на сайте знакомств в Интернете.
Она заинтересовалась предложением, но уже через день вернулась в работу. Вопреки заверениям подруги, её, вместо принца, нашли десятки извращенцев, наглых и циничных.
Но вот месяц назад Её что-то потянуло обратно в Интернет. На ненавистный сайт знакомств. Потянуло с такой силой, что она чуть не завалила проект – плод шестимесячных трудов целого коллектива.
Усевшись у монитора, накрыв ноги пледом, она до слез вглядывалась в лица. Она знала: Он уже здесь. Или скоро будет. Совсем скоро. Интернет стал её смыслом жизни. Даже отец, некогда непререкаемый для неё авторитет, не смог повлиять на этот странный каприз.
