Солнце опустилось за кроны деревьев, когда дверь мрачного дома вновь отворилась, и на пороге, в своём ковбойском костюме, вновь появился Боб. В руках он держал несколько холщовых мешков. Бросил их в машину. Отпер ворота. Сел за руль. Погонял до выстрела из выхлопной трубы скрежещущий стартер, тихо выкатился из ворот и поехал по «освещённой» надвигающимся мраком улице.
Соседи перестали обращать внимание на ночные вылазки Боба. Впрочем, однажды для своего успокоения вызвали полицию. Полиция приехала. Переговорила с хозяином, зашла в дом, вышла. Не найдя ничего, противоречащего закону, уехала. И больше не приезжала. Соседи, наблюдавшие за посещением копов, вскоре тоже успокоились, хотя и остерегались подходить близко к дому этого мрачного человека. Не остерегалась только старая Клара. Она несколько раз заходила к соседу за солью и спичками. И он всегда приветливо, хотя и грубо с ней здоровался. Изредка все же появлялись слухи, что кто-то, вроде слышал, как из его дома доносился чей-то тихий плач. Но полицейская проверка поставила точку на слухах.
Через час езды по асфальтному шоссе и, после – по ухабам предгорной степи Боб выехал на неосвещённую улицу уединившегося подальше от цивилизации небольшого городка. Выключил фары своего автомобиля и покатился по безлюдной грунтовой дороге.
У одиноко стоявшего кафе с темными окнами на краю городка он остановил машину и вышел, осторожно прикрыв двери. В руке его тревожным черным флагом повис один из полотняных мешков, привезённых из дома.
Боб замер. Он, изо всех сил напрягая покрасневшие глаза, всматривался в темноту улицы.
Через некоторое время из-за стоявшего неподалёку дома выбежала стайка молодых дворняжек.
Боб, спрятав мешок за спину, несколько раз игриво присвистнул. Дружелюбно виляя хвостами, собаки беззвучно подбежали к его ногам.
Боб вытащил из кармана кусочки мяса и, присев, протянул собачкам. Одна из них, самая доверчивая, продвинулась к лакомому кусочку чуть ближе остальных.
Быстрым движением, бросив мясо на землю, Боб этой же рукой схватил несчастное животное за холку, приподнял и сунул в мешок.
– Жирненькая! – процедил радостный Боб, завязывая узел бечёвки на последнем пристанище жертвы.
Другие собаки, поджав хвосты, с визгом бросились прочь.
Но Бобу одной собаки было недостаточно.
Он вскочил в машину, завёл двигатель и рванул в сторону убегающих друзей человека.
Нагнав их, Боб включил фары и врезался бампером в стаю.
Тела сбитых собак разлетелись по сторонам от машины. Уцелевшие с визгом понеслись в сторону степи.
Боб, не выключая двигателя, вышел из машины и распределил по остальным мешкам раненых, умирающих и уже мёртвых собак. Ещё шевелящиеся мешки он забросил в задний отсек фургона.
Двери близлежащего дома распахнулись – и в фонтане рванувшегося света появилась фигура коренастого человека с ружьём.
Боб выключил двигатель и замер.
– Кто здесь? – крикнула фигура. С минуту вглядывалась и вслушивалась в темноту ночи, после чего выругалась, сказала кому-то в доме: «Наверное, койоты», и глухим хлопком выключила фонтан.
Боб, выждав некоторое время в задраенном тёмном фургоне, включил двигатель и покатился по ухабам степи в обратный путь.
Отъехав на достаточное расстояние от городка, он включил фары и поехал в сторону «сбежавшего» от него шоссе.
Въехав на шоссе, Боб увеличил громкость радио на полную, заглушая стоны умирающих животных и, откупорив бутылку пива, радостно помог Полу Маккартни допеть припев «Жёлтой подлодки».
Проделав раздражающую процедуру с открыванием ворот, он подъехал к крыльцу с клеткой и довольный вылез из машины. Ночь удалась!
По привычке пнув клетку ногой, поднялся по лестнице, отпер дверь и включил в прихожей свет. В тишине ночи послышались громкое щелканье, скрип и, через мгновение – приглушенный рык.
Боб вышел из дверей, подошёл к машине и по очереди вытащил вначале шевелящиеся мешки, а затем – неподвижные. Неподвижные он оставил возле машины, а шевелящиеся поднял огромными ручищами все вместе и занес в дом. Через три минуты глухой рык смешался со сдавленными стонами.
Боб вновь появился в дверном проёме. Подошёл к машине. Закрыл двери. Поднял оставленные мешки и зашёл в дом, негромко притворив дверь. Больше в эту ночь он никуда не выходил.
Утром следующего дня на пороге дома в своём ковбойском прикиде появился уже отдохнувший Боб. Взглянув на солнце, он взмахнул руками, зажмурился и потянулся.
По тротуару, в сторону городской церкви, шла принарядившаяся Клара.
– Привет, Клара! Как спалось?
– Спасибо, Боб! Спала, как младенец! – разулыбалась Клара. – А ты снова ездил на свою работу? Тебе надо отдыхать! Сегодня воскресенье. Пойдём со мной в церковь! Попросишь у Бога больше выходных!
– На том свете отдохну! – громко рассмеялся Боб. – Чего я не видел в твоей церкви?
Он состроил умилённое выражение лица и, вытянув к небу сложенные в лодочку руки, кривляясь, промычал:
– М-м-м-улюлю-мы-мы-мы!
И опять громко рассмеялся.
– Эх! Бога ты не боишься! – удручённо произнесла Клара и продолжила путь в сторону церкви.
Боб вновь простёр руки к небу, но теперь – угрожающе сжав кулаки.
