Однако настоящий самиздат расцвел с появлением ЭВМ Минск-32 и ЕС-1020. Там использовалась магнитная лента, на которую можно было записать аж 10 мегабайт информации. Правда, на советских АЦПУ (алфавитно-цифровых печатающих устройствах) не было строчных букв. Но это никого не волновало. В каждом вычислительном центре сидели девчонки-операторы и набивали тексты книг, чаще всего вовсе не запрещенных, а редких, изданных малым тиражом. Детективы, фантастика, стихи.
В 80-е годы мы арендовали много машинного времени в разных организациях. чаше все ночью. У нас шли задачи с медленным счетом, связанные с численным интегрированием больших систем нелинейных дифуравнений.
Как-то пришел я часов в 10 вечера в ВЦ минского Горстатуправления - он находился на улице Захарова ровно напротив Облстатуправления, возле трамвайной остановки Захарова. Запустил свою задачу и вступил в разговор с обслуживающим персоналом. Они говорят: вот, есть две магнитных ленты с книгами, а распечатать не можем, магнитная лента записана в формате ЕС, а наша СМ-4 ее не читает.
А я к тому времени эту проблему решил. Дело в том, что физически лента читалась, но структура записи другая. Я написал свою перекодировку, которая позволяла сбросить с ленты текстовую информацию на диск СМ уже в виде текстовых файлов.
Говорю, могу вам помочь, если дадите скопировать ленты. Они обрадовались. Я взял справки с лент: художественная литература: стихи и проза. Они говорят, давай на пробу что-нибудь распечатаем. А что вы хотите? Ну, какую-нибудь небольшую книжку. Ладно, говорю, вот давайте Ивана Баркова, там всего двадцать страниц.
Пошла печать, а там АЦПУ скоростное, как газетная ротация гонит. А оказалось, никто из присутствующих не знал, о чем Барков писал. Смотрю, дамы хихикают, мужики ржут. Ну да, поэма «Лука Мудищев». Тут же притащили блок бумаги — дефицит, каждый получил по экземпляру.
А назавтра один экземпляр, аккуратно сброшированный и переплетенный, я вручил нашему шефу, профессору. Аркадий Иванович ценил и уважал порнуху.
Эти книги с магнитных лент впоследствии положили начало знаменитой библиотеке Мошкова. Я помню время, когда там было много текстов, набранных одними заглавными буквами.
В этот день я и Марат Дубровский, студенты 3 курса автотракторного факультета БПИ, решили посмотреть новый фильм в нашем придворном кинотеатре "Зорька" - он находился там, где потом построили кинотеатр "Октябрь". Мы сорвались с последней пары и, как на грех, на выходе из третьего корпуса встретили Вилена Анатольевича Рожанского. Рожанский читал у нас "Конструирование и расчет двигателей" и был тогда замдекана. Был он человеком остроумным и немного ехидным. Помню, когда на лабораторной работе мы получили на бензиновом двигателе очень маленький удельный расход топлива, он сказал: "Вам за это Нобелевскую премию надо дать!", но работу зачел. Ясное дело, у нас получилась такая неслыханно хорошая экономичность потому, что на лабораторном стенде врала система измерения расхода топлива. Все знали его афоризм: "Начальства надо избегать, ибо в лучшем случае обругает, а в худшем - работу даст". И вот мы его очень некстати встретили.
— Марат Петрович, Леонид Ефиимович, — сказал Вилен с ехидной улыбкой — он помнил имена-отчества всех своих студентов. — Куда это вы направляетесь? Ведь у вас сейчас будет лекция по топливу и смазкам.
Мы дружно соврали, что у нас задолженность по иностранному, и мы в срочном порядке идем сдавать тысячи. И отправились в кино. Фильм был не очень интересным. Я, наверное, не вспомнил бы об этом незначительном эпизоде, если бы при выходе из кинотеатра мы не увидели совершенно потрясающее зрелище. На улице было полно народу. Люди что-то орали, пели. Уличные громкоговорители передавали музыку. Толпа запрудила проезжую часть проспекта. Машины проезжали с трудом.
— Что случилось? — спросили мы у какого-то парня?
— Вы что, не знаете? Человека запустили в космос!
Впервые в жизни я увидел настоящую стихийную демонстрацию. Таким мне запомнился день 12 апреля 1961 года.
