Хорошо посмеяться всегда хорошо. Посмеяться над собой тоже хорошо. Придумать это невозможно, приукрашивать бессмысленно. Вы ни разу не были на Крайнем Севере? И никакие это не байки. Всё чистая правда.
Никакие это не байки. Это всё правда до последнего слова. Ну, может быть, не до последнего.
В конце девяностых я остался в аспирантуре. В общаге места не было, а зарплата квартиру снимать не позволяла. Приходилось пахать, что в конце концов привело к пониманию, что наука не пойдёт, а жрать хочется всегда. Пришлось подумать об альтернативных вариантах своей молодой жизни. Вариант выпал не самый лучший, но надёжный. В моей деревне на Крайнем Севере работал начальником отдела кадров в милиции приятель моего отца. Уговорил.
После проверки моей личности мне выдали две бумажки: направление на ВВК (для несведущих: Военно-врачебная комиссия) и запрос на выдачу моего дела в военкомате, которое осталось там после института.
Все мужчины нашей Родины хотя бы раз в жизни проходят ВВК. Я первый раз проходил в школе. Единственное, что мне тогда запомнилось – это два брата Ярцевы, которые приехали проходить ВВК в нашу потерянную на карте деревню из совсем потерянной где-то на бескрайних болотах деревни, т.е. ещё дальше в лес. В свои шестнадцать лет они были настолько здоровые, что военком едва доставал им до плеча. Про себя даже не скажу, наверное, мог бы им стоя пуп поцеловать.
Все мы в детстве любили играть в войнушку. Братья Ярцевы тоже любили играть в войнушку, несмотря на свой рост. Но! Они играли в войнушку не с деревянными пистолетами, не с какой-то там пластмасской из магазина игрушек. Братья Ярцевы играли в войнушку с охотничьими ружьями! Добавлю. С заряженными охотничьими ружьями! Что, конечно, не могло не повергнуть в шок мальчика из учительской семьи. Для честности отмечу, что заряжали они ружья мелкой дробью, а сами одевали толстые фуфайки. При выстреле метров с десяти удар ощущается, но вся дробь остаётся в фуфайке. Однако один из братьев снял трусы и показал всем свою задницу в мелких пробоинах.
– Он говорит, что случайно промахнулся, – кивнул он в сторону брата. – Но я думаю, что специально. Целый час дробь выковыривали.
Удивлению нашему не было предела. Детство бывает разное.
В текущем моменте мне предстояло ехать в город. Денег у меня было кот наплакал, но мне в городе надо было провести всего полдня. С утра пройти ВВК, а после обеда забрать дело в военкомате. С собой я набрал бутербродов на дорогу. Кафе в то время на трассе не было, да и трассы не было. Надо было проехать семьдесят километров по грунтовке до парома, к обеду загрузиться на паром. Через двенадцать часов паром доставлял нас до места высадки и до областного центра оставалось всего двести сорок километров.
На пароме плыть скучно, холодно и нудно. Можно читать, если есть что. Можно спать, если есть где. Можно стоять и смотреть на берег. На пароме хорошо плыть компанией, но взрослые дяди в компании начинают злоупотреблять. На нашем пароме злоупотребляли почти всегда. Этот раз исключением не был. И на месте высадки никто не удивился, когда пятьдесят третий газон промазал по сходням и свалился в реку. Бывает.
Утром я довольно бодрый, несмотря на бессонную ночь, появился на комиссии. Народу было немного – кто в армию, кто в ментовку. Секретарь выдала мне бегунок, и я отправился по кабинетам.
Конечно, вы правы! Нет ничего интересного ходить по врачам. Я тоже так думаю.
Психолог была молодой красивой дамой. Она меланхолично смотрела в потолок своего кабинета, больше похожего на ботанический сад.
– Можно?
Взгляд с поволокой. Абсолютно равнодушный голос.
– Проходите.
По всему виду она должна была сказать: «Как же вы меня достали, отвалите».
– Здравствуйте, – я присел напротив.
– Давайте вашу бумажку.
Она стала что-то писать, потом спросила:
– Фамилия, имя, отчество?
Я назвал.
– Год рождения?
Я назвал.
– Место рождения?
В кабинет стремительно вошла женщина лет сорока. Они вдвоём начали что-то бурно и очень быстро обсуждать. Потом женщина также стремительно вышла.
– Фамилия, имя, отчество?
– Чьё?
– Ваше, конечно, молодой человек. Своё я знаю.
– Вы же уже спрашивали.
– И что?
– Вы записали.
– И что?
– Это тест такой?
– Какой ещё тест?
– Ну, вы специально хотите вывести меня из себя?
– Это вы сейчас выводите меня из себя.
– Я вас не вывожу.
– А что вы делаете?
– Я сказал, что вы уже записали мою фамилию.
– Вам сложно ответить? Ходите тут, работать не даёте.
– В смысле? Я же и есть ваша работа.
– Вы моя головная боль. Хватит! Всё, я записала вашу фамилию.
– Я же говорил.
– Хорошо. Год рождения?
– Опять?
– Выйдите из кабинета.
– Зачем?
– Выйдите из кабинета! Зайдёте через минуту.
Я постоял минуту в коридоре.
– Можно?
– Можно.
Я сел на своё место. Дама что-то писала, бросая на меня изподлобья недовольные взгляды.
– Что я пишу? Нет. Нет!
Она стала всё зачеркивать, потом взяла маркер и всё аккуратно закрасила чёрным цветом.
– Это чтобы вы не видели.
Я в полном недоумении боялся произнести хоть слово. Она снова что-то написала.
– Годен. Иди.
Следующий кабинет терапевта. Девушке на вид я не дал бы и тридцати. Она меня послушала, поспрашивала и поставила на весы. Старые напольные весы, там ещё бегунок такой.
