Во все времена русский человек наблюдал вокруг себя довольно примеров неутомимого, отчаянного пьянства. Глаз к ним так притерпелся, а слух так пообвык, что приснопамятное имя походя присваивалось многим предметам и местностям, вовсе не повинным в старинном грехе. Ни в одном языке нет такого мощного пласта «пьяной» топонимики, как у нас. Речку Пьяну и московские Наливки мы уже поминали. Но есть ещё Пьяный Бор, Пьяный Брод, Пьянский Перевоз, Пьяные Дороги, Пьяный Базар; до своего затопления стояли поперек Ангары два порога-близнеца: Пьяный и Похмельный. Только в Великую Отечественную переименовали город Пропойск — отличившейся при его освобождении дивизии пришлось бы, по установившейся традиции, присваивать имя «Пропойской» Сразу несколько больших сел и малых деревень красноречиво называются Пьяницами; несть числа Наливайкам, Винокуровкам, Опойкам, Выпиваевкам…
До чего ни коснись — везде найдешь своих «питухов». По закраинам пьяных болот растут пьяная трава и ягода-пьянишник. С пьяницы-цветка лесные пчелы носят «пьяный мед», ведом на Руси и «пьяный» хлеб — испеченный из зерна, пораженного особым видом грибка; ломоть такого хлебца вполне заменяет косушку, причем с теми же похмельными последствиями для человека.
А фамилии? Полистайте телефонный справочник Москвы. О Пьяновых, Пьянковых, Пьянишниковых, Пьянициных, Пьянчугиных, Опойкиных, Пьяницких, Выпиваевыхя даже не упоминаю. Но есть ещё Винниковы, Брагины, Бражниковы, Хмелевы, Водкины, Кабаковы, Похмельевы, Полугаровы, Сивухины, Рюмкины, Бутылкины, Штофниковы, Чаркины, Наливаевы, Винокуровы, Допиваевы, Загуловы, Лакаевы… Один в высшей степени интеллигентный гражданин с достоинством носит звучную фамилию Блевакин. Не станем лезть к соседям, но одну украинскую фамилию мы просто не вправе проигнорировать: Звечерупьяный.
Было бы не лишним упомянуть хоть несколько знаменитостей, принадлежащих к русскому «пьяному» кругу Однако число их оказалось столь велико, что поневоле пришлось отказаться от задуманного.
Одна почти столетняя бабулька гнала самогон. Всю ночь напролет. Из сил выбилась, ко сну клонить стало. Поняла, надо просить помощи у соседа. Оговорив условия (пару бутылок самогонки), сосед прервал свой сон, сменил старушку. Когда обнаружил, что пора идти за водой, сосед взял пустые ведра, отправился к колодцу. А в это время по деревне шли два участковых милиционера. Заметив дым, они припустили со всех ног: «Пожар!» Однако вскоре притормозили, переглянулись. И уже тихонько, крадучись, стали приближаться к баньке, в надежде накрыть самогонщика и примерно наказать. В баньке не было ни души. Затаились, стали ждать. А тут и мужик с двумя ведрами воды заявился.
— Ну, мужик, пиши объяснение. Сейчас мы тебе штраф выпишем. А мы-то думали вначале: пожар. Кто в четыре утра баню топить станет? А потом поняли, в чем дело, — делились пережитым участковые, радуясь успешному завершению дежурства.
Мужик почему-то хранил олимпийское спокойствие, не суетился. Написал объяснение, расписался, молча отдал участковому. Тот вначале нахмурился, а когда дочитал — расхохотался. Отдал прочитать коллеге. Тот тоже развеселился.
— Молодец, мужик! — похвалили они самогонщика. — С юмором у тебя все в порядке. Наливай!
…Как следовало из объяснения, в четыре утра мужик вышел до ветру. Увидев дым над бабкиной банькой, подумал, что пожар. Схватил ведра, побежал за водой. А когда прибежал, то увидел, что это вовсе не пожар, а два милиционера гонят.
Старожилы уверяют, что и по сей день в нашей орденоносной авиации очень даже активно пользуется спросом противоводокристаллизационная жидкость. Мало того, что её с успехом добавляют в авиационный керосин с целью водяной антикристаллизации, которая может по научным расчетам образовываться на высоте 10 тысяч метров при температуре минус 50 °C. Так ещё добавляют и во внутрь по причине похмельного синдрома или обыкновенного человеческого желания вообще что-нибудь выпить спиртного. А во времена сухого закона у работников авиапромышленности эта самая жидкость вообще ценилась на вес золота. По понятной причине: кроме этой самой жидкости и выпить, кроме лимонада, было нечего. А какие времена тяжелые наступали, когда жидкость вдруг в аэропортах заканчивалась. Самолеты и те в воздух не поднимались, не говоря уже об авиационном технике, страдающим с похмелья.
А однажды в связи с отсутствием этого «напитка» даже разыгралась самая настоящая трагедия. Правда, все закончилось без жертв.
А дело было так. Как-то эту жидкость, у которой имелось свое обозначение под аббревиатурой «ТГФМ» перестали завозить авиаторам. Надо попутно заметить, что такое бездарное решение властей обернулось для многих, как простых, так и ответственных, работников большими сложностями.
