В детстве мы часто пугали другу друга байками перед сном, дрожали, плохо засыпали, но продолжали слушать или рассказывать сами. Прошло время, все мы повзрослели, но тяга бояться никуда не делась. Только байки повзрослели вместе с нами. Теперь они не похожи на те порой безобидные детские страшилки.Сборник состоит из 15 рассказов в различных жанрах, от боди-хоррора до мистического триллера и деревенской страшилки. Осторожно, в сборнике много смертей и жути, порой встречается уместная нецензурная брань. Не рекомендуется несовершеннолетним и людям с неокрепшей психикой.
В детстве мы часто пугали другу друга байками перед сном, дрожали, плохо засыпали, но проили рассказывать сами. Прошло время, все мы повзрослели, но тяга бояться никуда не делась. Только байки повзрослели вместе с нами. Теперь они не похожи на те порой безобидные детские.
.
Эх, деревня. Как же я любил поездки в деревню. Три месяца в бабушкином доме из толстых бревен, где каждое утро ты просыпаешься под гул сепаратора, можешь набрать себе свежих яиц в курятнике, попить парного молока, а потом весь день купаться на пруду или рубить крапиву палкой. После пыльных и жарких улиц города деревня превращалась для меня в необитаемый остров из романов Свифта, полного сокровищ и приключений.
В том году деревня меня манила особенно. Еще бы, я закончил первый класс, и считал себя абсолютно взрослым. Теперь мне никто не запретит уходить далеко от дома, или бегать с взрослыми пацанами на затон. Даже булавку к трусам заранее прицепил, наслушавшись истории про страшные судороги в холодной воде. Мама в том году со мной не поехала, оставив меня одного на попечение бабушки. Ей надо было работать. До этого она могла себе позволить уехать на три месяца, но отца не стало, он не вернулся из Чечни, только портрет с черной лентой, и орден в красной коробке. Так что я был полностью предоставлен сам себе.
Первый месяц пролетел как одна неделя. Я облазил весь окрест, спал на сеновале, строил шалаши в снопах сена, собирал колорадов, копал червей и ходил на рыбалку. Да что там говорить, я даже катался с Дядей Митей в коляске его Урала, и попробовал покурить, стащив у него мятую спапиросу «Беломорканал». Кашлял потом долго, но все же попробовал. А потом наступило самое страшное – мне стало скучно. Вы же представляете, что такое скука для семилетнего ребенка. Бабушка была вечно занята, то хозяйство, то работа в магазине. Дома никого. Телевизор чёрно-белый, и показывает только два канала. От безделья я начал шарахаться по деревне, и искать приключений.
Как-то раз я напоролся на местную стаю гусей, которая нежилась в огромной, размером с небольшой пруд, луже. Я просто шел мимо, когда услышал угрожающее шипение слева от себя. Один из гусей, по всей видимости вожак, решил защитить свою территорию, расправил крылья, надул грудь колесом и пошел на меня. Я остановился, сжимая в руках палку-крапиворубилку, судорожно думая о том, что мне делать. Бежать или биться до конца? Бегал я не очень хорошо, поэтому выбрал второй вариант. Когда гусь приблизился почти вплотную и потянулся ко мне для того, чтобы ущипнуть, я рубанул палкой со всей силы, так же как рубил крапиву. Гусь крякнул, его шея надломилась как стебель срубленной крапивы, и он рухнул на землю, пытаясь вдохнуть. Я подошел, пнул его ногой – враг был повержен.
– Ах тыж неходник! – Услышал я чей-то крик за спиной. – Схубил хуся моехо! Вот жеж окаянный!
Ко мне подбежала старушка, невысокая, морщинистая, с прядями седых волос из-под чистого белого платка. Она заставила меня поднять тушу птицы, и оттащить к бабке домой. Я не сопротивлялся, боялся, что она расскажет бабушке и мне влетит. Старушка жила в симпатичном доме с зелеными стенами и резными наличниками на окнах. Я положил птицу на крыльце, туда, куда она мне сказала. Старушка расспросила чей я и сказала, что знает мою бабушку и маму. Пообещала не рассказывать, если я помогу ей по хозяйству. Пришлось согласиться, если бабушкиной кары я не сильно боялся, то мама в наказание могла не выпускать меня гулять или запретить смотреть мультфильмы. Весь день я рвал сорняки с грядок, подметал двор, и мыл старые бидоны из-под молока. В обед старушка покормила варенными яйцами, хлебом и конфетами. Она была доброй, даже очень. Сказала, что сама не справляется с хозяйством, ибо руки у нее болят сильно, в локтях. Мне был ее очень жалко, и поэтому, когда она попросила прийти еще, я согласился.
На следующий день она была дома не одна. С ней был ворчливый старик, который вечно курил трубку, что-то невнятно кряхтел и постоянно тер свою шею. Меня он не замечал, старушка сказала не обращать на него внимания, и я просто помогла ей весь день, точнее делал то что она говорила, потому что сама старушка не могла почти ничего. Я чистил коровник и курятник. Бабушка говорила, что скоро приведут корову с пастбища, только в коровнике было слишком чисто и почти не было навоза, как будто коровы давно не было. Куриц тоже не было, но она попросила приготовить места для несушек, натаскать сена и вымести пол. Гуся с крыльца никто не убрал, и он начал пованивать. Она так же накормила меня, только в этот раз сушками с лимонадом.
