В сборник вошли четыре рассказа, способные окунуть читателя в волшебный мир классического фэнтези. Однако не стоит забывать о том, что даже драконы иногда могут быть милыми и добрыми, гномы оказываются настоящими романтиками, эльфы влюбляются с первого взгляда, а потерявший надежду человек становится бесстрашным воином. В мире фэнтези нет ничего невозможного!
По тому, насколько тяжело, нехотя откалывались куски породы, можно было с уверенностью сказать, что и сегодняшний день не принесёт ожидаемой радости. Камень был пуст. Настолько, насколько вообще может быть пуст камень. Ни единой блестящей крупинки, ни малейшей искорки, означавшей, что где-то рядом проходит богатая металлом или самоцветами жила. Ничего. Впрочем, как обычно.
Спина уже давно изнывала от усталости, а руки тихо стонали, покрываясь кровавыми мозолями, но Тром настойчиво продолжал крушить неподатливый камень. Раз за разом, опуская кирку, он в глубине души отчаянно верил, надеялся, что вот сейчас, после этого вот удара, блеснёт среди серого гранита, улыбнётся зелёной дугой малахитовая прожилка или же засияет холодными звёздами алмазная россыпь. Однако, надежда оставалась лишь несбыточной мечтой и постепенно, день за днём угасала в сердце, превращаясь в едва тлеющий уголек.
Конечно, не всё так плохо, как может показаться сперва. Ингода им с братом удавалось вырвать из жадных объятий скалы куски породы, содержащие в себе примеси серебра и даже золота. Жаль случалось это не так часто, как того хотелось бы. Сейчас было как раз то время, когда на добыче металлов можно сколотить неплохое состояние. Подгорное королевство содрогалось под ударами гражданской войны, и все остро нуждались в деньгах. Короли, как обычно не могли поделить корону, а доставалось от этого, естественно простому гному.
Тром отложил кирку и смахнул со лба пот тыльной стороной ладони. Рядом с ним, по левую руку, громко пыхтел от натуги его старший брат Эйнар.
– Ну, что, братец, не пора ли подкрепиться?
Эйнар злобно отбросил в сторону свой инструмент. Кирка со звоном высекла сноп искр и затаилась в дальнем углу, куда не доставал пляшущий на сквозняке свет факела.
– Достало всё, – проворчал Эйнар, отметив куда ускакала его кирка.
– Что именно? – спросил Тром, глядя на брата добродушными глазами, блестевшими двумя черными агатами из-под густых бровей.
Он присел на гладкий валун возле выхода из штрека и принялся неспешно разворачивать котомку с едой.
– Да все! – рявкнул Эйнар и неуклюже плюхнулся рядом, взбудоражив при этом осевшую было на камни пыль, которая возмущённо взметнулась вверх и заклубилась в воздухе на уровне его лица, – Всё, брат, понимаешь? Этот бесполезный пустой, как троллья башка, штрек, эти твердющие камни, пыль, от которой уже глаза на лоб повылезали, – он взмахнул своей ручищей и облачко пыли недовольно попятилось, – Жизнь нищенская надоела. Почему у одних есть всё, деньги, власть, еда от пуза, а у других ничего? Можешь мне сказать, братец?
Тром, конечно же не мог, да и не хотел отвечать на этот вопрос. Он очень не любил, когда Эйнар начинал заводиться на тему денег и несправедливости, царившей в мире. В такие моменты нужно было лишь выждать пока старший брат выговорится, махнет на всё рукой, сожмёт зубы покрепче и вновь возьмется за работу. После того, как отец заболел, свалила его так некстати рудничная лихорадка, Эйнар заводился чаще и гнев его обуревал сильнее.
– Ты только взгляни вокруг, братец, – Эйнар неопределенно махнул рукой в сторону выхода, где пролегала основная галерея шахты, разделенная на десятки штреков, – Мы с тобой корячимся тут от зари до заката, а прибыли ноль с палочкой. Отец наш тут же здоровье своё угробил, до него дед, до деда прадед и так далее, до самых корней родового древа. А погляди на соседей наших, на Драгора к примеру, чтоб ему пусто было, не успел в аренду взять штрек, как на тебе! Серебряная жила пошла. Живёт теперь где-то в Верхнем Конце и в бороду не дует.
– Повезло, что тут скажешь, – тихо проговорил Тром.
Он разломал пополам чёрствый ломоть хлеба. Получилось не очень ровно, но, взвесив обе половинки в руках, большую, как обычно он отдал старшему брату. Эйнар жадно впился зубами в еду.
– Только, не пойму к чему ты клонишь, братец, – спросил Тром, отщипнув небольшой кусочек: хотелось растянуть удовольствие от трапезы на подольше.
– А к тому, что нечего тут ловить, – с набитым ртом ответил Эйнар, – Если в ближайшую седмицу снова не повезет, тогда нужно продавать штрек этот проклятущий. Деньги пополам поделим.
Тром чуть не подавился от подобного поворота дела. Он не сразу нашёлся, что сказать. Штрек в Западной шахте, в трёх верстах от Безмолвного Озера неподалёку от Гиблой Пади это было единственное, чем владела их семья, довольно старинный по меркам гномов род Йорвингов, некогда знатный и уважаемый в городе, а ныне разорившийся и обнищавший в конец.
– Не дело ты говоришь, брат, – наконец промолвил Тром, сведя брови к переносице, – Отец не одобрит, да и мне не по нраву слова твои.
– Отец не сегодня-завтра отдаст душу Каменным Владыкам, а ты молод ещё, чтоб понимать что-то.
Эйнар рывком поднялся на ноги, отряхнул хлебные крошки со штанов и взялся за кирку. Стиснув зубы, гном вновь принялся осыпать каменную стену яростными ударами.
