Ноги сообщили про желание – новых жителей деревни – заиметь отдельные телефонные номера. Тётенька, заглянув в блокнот, принялась извиняться:
– К моему большому сожалению, наш сотрудник, отвечающий за телефонные номера, сейчас выехал на объект. Извините, пожалуйста…. Удобно ли будет господам и дамам, если он к вам подойдет сегодня вечером, часов в восемь? Большое спасибо, господа и дамы! Извините, ещё раз, что не смогла оперативно решить вашу проблему. Если что, всегда заходите…. Будем рады и постараемся помочь!
На улице Моисеич, недоумённо чеша в затылке, спросил:
– А почему она перед нами – так старательно прогибалась?
– Потому, что данная сотрудница получает очень большую зарплату, – любезно ответили Ноги. – Она держится за это место, и очень боится вылететь с работы. А если, не дай Бог, нагрубит кому, то уволят в тот же день. Причём, без права трудиться в государственных учреждениях…
– Это австрийцы мудро придумали, – хмыкнул Моисеич. – Очень, даже, правильно!
Ровно в восемь вечера в коттедж заглянул служащий, отвечающий за телефонизацию деревни, составил все нужные бумаги, сам же и провода телефонные протащил – куда надо. А потом, и вовсе, начались чудеса: служащий установил – в указанных местах – два абсолютно бесплатных телефонных аппарата, мол, подарок от муниципалитета…
– Европа, блин! – резюмировал Моисеич.
Утром следующего дня Хрусталёва-младшего определили в детский садик. Естественно, без всяких проблем.
– Пусть с носителями языка общается напрямую. Он быстрей вас всех освоит немецкий, – пообещали Ноги.
Австрийский детский садик, он очень сильно отличается от российского аналога. Муниципалитет берёт в аренду у частного лица половину коттеджа и организует там детский сад, где воспитательницей трудится, как правило, сама хозяйка коттеджа. Причём, и зарплата воспитательнице, и питание детей – всё осуществляется за счёт австрийского государства. Родители же платят только за всякие карандаши, альбомы и тетрадки.
Они пристроили сынишку Серого (и Ирины, понятное дело) в детский садик, затратив на это тридцать пять минут, включая прохождение медкомиссии.
– А теперь надо заняться и женской частью коллектива, – сообщили Ноги. – Ради чего вам, девчонки, дома сидеть? Ещё помрёте, ненароком, от скуки…. Мужики на работе – с утра до вечера – будут торчать, дети – в школах-садиках. Давайте, я вас устрою в тутошний Университет? Тем более что до него – от вашего дома – минут восемь-десять на машине, да и на рейсовом автобусе всего три остановки. Согласны?
Девчонки засомневались, мол: – «А как же вступительные экзамены? И что, собственно, будем изучать в этом Университете?». Да, и вообще, они с Ногами неохотно общались – ног длиннющих, от макушки самой начинавшихся, простить никак не могли…
Выяснилось, что никаких экзаменов сдавать было не надо, мол, достаточно заявления о приёме. Да, и изучаемый предмет мог действенно пригодиться в хозяйстве – «Современный немецкий язык». Кроме всего прочего, процесс этот являлся абсолютно бесплатным, только за посещение библиотеки сущие копейки полагалось платить ежемесячно.
Они смотались по-быстрому в Университет, и уже через два часа в каждой семье наличествовало по полноправной студентке. С первого сентября – пожалуйте на занятия, милые дамы!
– Ни хухры-мухры! – восторгался впечатлительный Моисеич. – Фантастика какая-то! За два неполных дня закрыли все бытовые проблемы! Европа…
К вечеру Хрусталёв-младший вернулся из детского сада. Из его рассказа следовало, что дети целый день на лужайке рисовали и пели – под гитару тёти-воспитательницы, а в перерывах кушали, то ли пять раз, то ли – шесть, сбился со счёта.
– Я теперь по-немецки запросто могу разговаривать! – гордо заявил малыш, – Слушайте! Танте, их вилль туалетт! Танте, битте, шён цу битте! Ду ист – клюге кюю!
«Круто, конечно!», – Серый уважительно посмотрел на сына. – «Столько полезного узнать-выучить за один день…».
– Теперь всё в полном порядке! – улыбнулись Ноги. – Женщины и дети пристроены. Хоть завтра можно подавать документы на долгоиграющую визу, все основания для того имеются. Ну, а вы, мужички, решайте ваши визовые вопросы с Александром Фёдоровичем…
– Действительно, пора обсудить с ним некоторые важные вопросы, – согласился Серый.
В среду Сергей и Моисеич поехали в банк и здорово огорчились: денег на их австрийских счетах не прибавилось. Понятное дело, что тут же принялись звонить Аматову. Но его мобильный молчал, что тот партизан под пытками, а в офисе вежливо ответили:
– Александр Фёдорович уехал в Вену по важным делам. Вернётся только через несколько дней.
Не спалось Серому наступившей ночью, думы чёрные одолевали, сомнения нехорошие проснулись, пакостные…
Аматов объявился только через пять суток. А за время его отсутствия «переселенцы» познакомились с доктором Мюллером.
