Бах. Страсти по Иоанну полностью

Впрочем, именно обогащенная, ораториальная разновидность страстей была для Лейпцига все еще весьма необычной формой церковной службы даже в 1723 году, когда там обосновался Иоганн Себастьян Бах. Впервые обитатели Лейпцига услышали нечто подобное лишь за пять лет до этого, правда, сразу в самом непривычном, радикально обновленном виде. В Нойкирхе (Новой церкви) была исполнена так называемая «страстная оратория» популярного в Лейпциге удачливого композитора – Георга Филиппа Телемана (1681–1767). Он использовал известное либретто Бартольда Генриха Брокеса (1680–1747), изложившего евангельскую историю Страстей Господних своими стихами, без цитат из Священного Писания. Новшество так понравилось горожанам, что к жанру страстной истории с «оперными» вставками вскоре был вынужден обратиться и тогдашний музыкальный руководитель главных церквей и кантор Иоганн Кунау (1660–1722), предшественник Баха на этом посту: именно вынужден, так как введение арий и речитативов в церковную музыку он считал выходкой «оперистов» – то есть оперных композиторов. Но таково уж требование блистательной публики процветающего культурного центра, ведь Лейпциг с его изобильными ярмарками, книжной торговлей, университетскими концертами, оперой, многочисленными мастерами-изготовителями музыкальных инструментов успел стать чем-то вроде Парижа Центральной Европы. Горожанам хотелось и в церковной жизни, в оформлении богослужений быть на уровне новых веяний. Поэтому Кунау, «скрепя сердце», сочинил свои ораториальные «Страсти по Марку» и исполнил их 11 апреля 1721 года на страстной вечерне в церкви Св. Фомы. Вскоре городскими и церковными властями было решено устраивать подобные торжества ежегодно, ведь такая форма проведения вечерни становилась заметным событием духовной жизни. И это несмотря на то, что утро Великой пятницы прихожане проводили на трехчасовой главной службе, уже включавшей чтение евангельских глав о страданиях и распятии Христа, а вечерня начиналась примерно в 14 (либо в 15) часов и содержала, помимо масштабных страстей, также и продолжительную проповедь пастора. В итоге верующие проводили в храме в общей сложности около шести часов с небольшим «перерывом на обед».

Первая Страстная седмица в лейпцигской жизни Баха пришлась на весну 1724 года, и свои «Страсти по Иоанну», ставшие первым произведением в таком жанре на новом месте службы, он исполнил тогда же в церкви Св. Николая.

В дальнейшем Бах исполнял большие страсти (не только своего сочинения) ежегодно (кроме 1733 года, когда в Саксонии объявили траур по почившему курфюрсту и запрет на исполнение музыкальных произведений).

Например, «Страсти по Матфею», свое самое грандиозное произведение в этом жанре, Бах впервые исполнил, как полагают, в 1727 году и повторил ту же его раннюю версию в 1729-м. К 1731 году относится церковная премьера его «Страстей по Марку». Эта музыка ныне утрачена, но частично поддается восстановлению, так как Бах использовал целый ряд фрагментов оттуда в другом сочинении. Годом раньше (1730) он исполнил «Страсти по Луке» на музыку ныне пока не установленного автора: партитуру он тщательно переписал для себя сам (отчасти ему помогал в этом его сын Карл Филипп Эмануэль), поэтому авторство произведения одно время приписывали И. С. Баху. Впрочем, как нередко было принято в ту эпоху, Бах добавил к этим «Страстям» немного музыки собственного сочинения. То же он проделал и со «Страстями по Марку» гамбургского композитора Райнхарда Кайзера, когда готовил и исполнял их в церкви Св. Николая в 1726 году.

Сегодня услышать музыку «Страстей» в живом звучании можно лишь на филармонической эстраде, независимо от того, устраивается ли такое исполнение в концертном зале или в акустических условиях церковного здания. Но во времена Баха страсти входили в богослужебный канон. Иное исполнение было практически невозможно. Это значит, что в пределах обряда, например Вербного воскресенья или Великой пятницы, помимо известного нам произведения в данном жанре произносились (читались и пелись) также и другие тексты, не входящие в партитуру самих страстей. Как именно и в каком порядке все это происходило в ту пору, можно узнать только из исторических документов.

К счастью, сохранились весьма ценные свидетельства современников Баха, пусть и обычных канцеляристов. Один из них – церковный служка, другой – писарь магистрата. В их формальных протокольных записях проступают подробности, интересные теперь не только для историков, но и для всех читателей.