Задолго до того, как он открывал глаза, грудь юноши наполнялась сладостным восторгом, и он спешил к окну, чтобы послать первый привет ей, туда, за реку, уверенный, что и она просыпается с мыслью о нем. Нередко случалось, что сквозь дымку зимнего дождя или весеннего тумана он различал словно бы застывшее изваяние и знал, что глазки этого изваяния устремлены к монастырю, вздохи летят к «милому Баконице», а руки тянутся его обнять. На глазах выступали слезы, он тонул в сладостных воспоминаниях и делал все точно в дурмане. После полудня, подобно солнцу, что рассеивает мглу, Баконя усилием воли разгонял туман в голове, чтобы незаметно перебраться через реку. Ведь для этого, кроме помощи верного Увальня, требовалось немало лукавства и смелости, но эта игра с собственным благополучием (конечно, если бы в монастыре узнали обо всем, его бы тотчас выгнали) доставляла Баконе особое наслаждение. И когда Баконя жаловался своему «золотку», что по утрам ему как-то зябко и не по себе, Ела лишь плакала от радости да жарче прижималась к нему, словно хотела сказать: «Ты же сам видишь, что моя любовь и направляет тебя, и оберегает от всех опасностей!» Эту мысль Баконя читал на ее лице и не сомневался, что это так. Они твердо верили, что кто-то из святых охраняет их тайну, раз до сих пор о ней не знают ни мать (у Елы не было ни отца, ни братьев, только две младшие сестры), ни соседи, ни пастухи. И все-таки Сердар, по-прежнему, как бездомный пес, шатавшийся по селам, застал их в укромном уголке, но прикинулся, будто ничего не заметил.
Возвратясь с щемящим сердцем к переправе, Баконя наткнулся на Сердара, который с грозным видом двинулся ему навстречу, словно собирался схватить его за горло. Баконя испуганно отпрянул, но Сердар расхохотался, обнял его и сказал:
— Эх ты, дитя неразумное, разве фра Яков может сердиться за такие дела! Или ты и в самом деле думаешь, что я ничего до сих пор не знал! Давным-давно все известно… и мне и Елице. Мы только удивлялись вашей неосторожности. Елица не раз меня уговаривала предложить вам встречаться у нее, где вы были бы все равно что у себя дома. «Жалко мне, говорит, этих глупых ребят, ведь обязательно влипнут!» Я тогда не послушался ее, зная, что запретный плод, когда к нему прокрадываешься сквозь тернии, слаще, но, когда увидел, что вы утеряли всякую осторожность, нарочно вас захватил врасплох. А теперь как хочешь!
С тех пор опасности как не бывало. Баконя на коне нового настоятеля почти каждый день переправлялся с Сердаром на другую сторону, и оба они сворачивали к Елице. Фра Тетка с охотой поручил Баконе объездить пугливого молодого серого, купленного им у одного из должников фра Брне…
Но это уже было давно, а теперь?
Теперь, спустя десять месяцев после первого упоительного свидания с глазу на глаз, Баконя брился через день по привычке и так же по привычке глядел на ту сторону реки, выбивая одновременно трубку. Отсутствие препятствий, значительные перемены в облике Елы, общение с Сердаровой Елицей, поучительные рассказы Сердара о своем прошлом, особенно же о женщинах, — все это мало-помалу привело к тому, что любовь Бакони к Еле начала увядать. Правда, Баконя сердился на себя, чувствуя, что его все меньше влечет девушка, которая отдалась ему беззаветно и продолжала любить до безумия, но ничего не мог поделать со своим сердцем и не в силах был притворяться. В душе осталась одна жалость, и он искренне жалел девушку. Не будь этой жалости, Баконя уже давно бы расстался с Елой; и не случись вскоре одного обстоятельства, пробудившего в нем ревность, Баконя все-таки порвал бы с девушкой. Виновником был Буян. Он знал тайну товарища и, видимо, догадавшись о происшедшей в Баконе перемене, начал увиваться около Елы. Та пожаловалась Баконе, а Баконя поднес кулак под самый нос Буяну. И теперь, глядя в окно, жалел, что рассорился со старым другом, да к тому же еще и снова связал себя с Елой. Но потом он вдруг опять разжалобился, вспомнив, как она, по словам Увальня, три дня подряд в полном отчаянии приходила к переправе и долго там ждала…
Насупившись, Баконя принялся убирать келью. Одна досадливая мысль вызвала другую. Ведь Буян и в самом деле подстраивает ему ловушку! А мерзкий Кот, с тех пор как ждет не дождется посвящения во фратеры и собственного прихода, стал таким притворщиком, что противно смотреть! И поскольку оба в последнее время завидуют Баконе, не мудрено, что они тайком сговорились действовать против него сообща. Хотя что, в конце концов, они могут ему сделать? Впрочем, как сказать! Если они наябедничают Вертихвосту (которого, на Баконину беду, в приходах не терпят даже пресвитером) и изворотливый Вертихвост возьмет дело в свои руки, легко может статься, что Баконя попадет в ловушку. Да и фратеры Кузнечный Мех с Бураком охотно примутся травить Баконю…
От черных дум его отвлек стук в дверь. Баконя отпер и, увидев на пороге веселого Пышку, повеселел и сам.
— Доброе утро, Иве! Вот сапоги, вот теплая вода, а холодную мигом принесу! — сказал мальчик; глаза его так и молили отозваться ласковым словом.
