Из леска выехала карета, окруженная десятком всадников, и уже мчалась вдоль озера.
— Пока еще слишком далеко, чтобы различить на карете герб...
— Но поскольку я не узнаю кареты, вернемся лучше поскорее домой, — предложила герцогиня. — Интересно, что это они там делают?
Подъехав поближе, роскошная карета остановилась, из нее вышли двое мужчин и приблизились к воде. Они были слишком далеко, чтобы различить их лица, укрытые тенью широкополых шляп с перьями, однако было видно, что оба богато одеты. Дамы видели, как один из них широким жестом указал на замок, потом повел рукой в сторону служб и парка.
— Откуда взялись эти наглецы? — недоуменно проговорила графиня де Роянкур. — Они ведут себя так, словно наш замок продается, и один расхваливает его достоинства другому.
— Мне все это тоже очень не нравится, — присоединилась к мнению тети Лоренца. — Пойдемте домой. И если они подъедут к воротам замка, не станем принимать их. А если продолжат любоваться окрестностями, пошлем стражу и попросим их удалиться.
Кларисса отдала страже соответствующие распоряжения. Однако, едва только дамы расположились в своей любимой гостиной, находившейся в южной башне, как появился мажордом Шовен. На этот раз он не шел привычным вальяжным шагом, а чуть ли не бежал.
— Здесь сержант Ла Урлетт, и он спрашивает...
— Что он спрашивает? — невольно возвысила голос Кларисса. — Пять минут назад я дала ему все необходимые распоряжения.
— Да, конечно, госпожа графиня, но эти люди приехали от Ее Величества королевы и у них письмо для госпожи баронессы...
— Письмо от Ее Величества? Для меня? Ну хорошо... Пусть они передадут его вам. А я через несколько минут напишу ответ.
—Но они предполагают передать его вам лично в руки и... О господи! Да они уже здесь! — прошептал мажордом, поворачиваясь в сторону галереи, словно бы готовясь противостоять врагу.
В самом деле, по мраморным плитам внешней галереи уже громко стучали сапоги, и голос, не узнать который было невозможно, громко провозгласил:
— Пасалание королевы! Оно не ждет!
Кончини? Он в Курси и позволяет себе говорить таким тоном? Лоренца поднялась с кресла, но Кларисса ее опередила и, загородив собой молодую женщину, встала на пороге двойной двери. В голосе баронессы де Роянкур зазвенел металл.
— У вас нет оснований самовольно входить в благородный дом в отсутствие хозяина! Я полагаю, однако, что вам не было известно о его отсутствии, иначе бы вы никогда не позволили себе подобной дерзости. Но присутствует здесь хозяин или нет, порядок в замке одинаков. Позовите стражу, Шовен!
— Не будьте столь суровы, госпожа де Роянкур, — подал голос Антуан де Сарранс, появившись из-за спины флорентийца с насмешливой улыбкой. — Еще совсем недавно вы оказывали мне куда более любезный прием.
— Вы хотели сказать, тысячу лет тому назад? К тому же...
— Явите милость! Не гневайтесь. Маркиз д'Анкр, стоящий перед вами, еще не знает наших обычаев. Что поделать, он так тороплив. Умоляю вас извинить его и надеюсь, что теперь я вновь увижу вашу улыбку и вы порадуете нас достойным приемом.
— Об этом и речи быть не может, — отрезала Лоренца, встав рядом со своей тетей. — Вам, по крайней мере! Господин маркиз, — обратилась она к Кончини, — я охотно приняла бы вас, будь вы в одиночестве. Против вас я ничего не имею, мне не в чем вас упрекнуть, но господин де Сарранс — нежелательное лицо в этом доме. И он об этом прекрасно осведомлен. Отошлите его дожидаться в вашей карете, и вам окажут прием, достойный друга королевы.
Ничего удачнее Лоренца придумать не могла, широкая улыбка приподняла усы новоиспеченного маркиза д'Анкра.
— Конечно, конечно! Служение королеве прежде всего! Сделайте, что вас просит госпожа баронесса, caro mio![50] Никогда не нужно спорить с красивой женчиной! И со мной!
Тон Кончини оставался любезным, но в глазах вспыхнул огонек, который заставил де Сарранса попятиться, хотя тот уже приготовился протестовать, и, судя по всему, весьма энергично. Но что поделаешь? Антуан ограничился тем, что пожал плечами, повернулся на каблуках и вышел. Разумеется, не попрощавшись. Кончини с довольной улыбкой прошествовал в гостиную и, узнав герцогиню Ангулемскую, склонился в низком поклоне.
— Госпожа герцогиня! Вы видите перед собой вашего сулугу!
