— Вы ошибаетесь, дорогая! Маркиза теперь в фаворе, она часто навещает регентшу, став одной из лучших ее подруг!
— Кто из них двоих сошел с ума? Или они обе одновременно?
— Они подружились с легкой руки герцога д'Эпернона. Ничто так не сближает, как совершенное вместе преступление...
За несколько умно распределенных золотых монет барон Губерт узнал все, что ему хотелось, а узнать он хотел, кто был в гостях у маркизы де Верней. Оказалось, что гостей было великое множество, так что выбор оказался затруднительным... Праздновали день рождения хозяйки замка. Кроме родственников — за исключением графа д'Оверня, который по-прежнему находился в Бастилии, — были приглашены д'Эпернон, непотопляемый Жуанвиль, вместе со своими друзьями Лианкуром и богатейшим Себастьяном Цзаметти, мадемуазель дю Тийе, Кончино Кончини — без жены, потому что она никогда никуда не выезжала — и еще несколько друзей, вроде маркиза де Сарранса, посла Испании, а также Филиппо Джованетти с его врачом Валериано Кампо, совсем недавно прибывших в Париж. Мадам д'Антраг, как только узнала о приезде доктора, сразу же обратилась к нему за консультацией...
— Жаль, что Равальяка нет в живых, — язвительно усмехнулся барон. — Он занял бы достойное место в этой компании, которая так радела о гибели короля. Весьма многозначительный день рождения.
— Интересно, с чего вдруг мадам де Верней пришло в голову праздновать свой день рождения? В зрелом возрасте обычно об этих датах целомудренно умалчивают. Или я не права? — вставила свое слово Кларисса.
— Права, конечно! В любом случае ясно одно: враг — один из ее гостей. Осталось догадаться, кто именно. Как вы думаете, Лори?
Молодая женщина, словно бы очнувшись ото сна, ответила барону улыбкой:
— Да, я тоже так думаю. Но больше всего меня удивляет присутствие там Джованетти. Что он делает в этом змеином гнезде?
— Не считайте, что я оправдываю маркизу, — вздохнула Кларисса, — но думаю, раз она пользуется услугами врача Джованетти, она не может не пригласить и его самого. Хотя бы ради того, чтобы не платить врачу за услуги. К тому же Джованетти по-прежнему в ранге посла, хотя и устранен от выполнения своих обязанностей. И потом, может быть, вы несправедливы к нему, дитя мое, ведь он, а не кто-то другой отправился в Брюссель и поговорил с эрцгерцогом. Кто знает, возможно, и сейчас, среди всех этих людей, он пытается что-то выяснить.
— Вы так думаете?
— Вполне возможно, — согласился с сестрой барон Губерт. — Мы узнаем, так ли это, если получим от него какие-то новости.
Но прошло несколько дней, а Джованетти так и не дал о себе знать. Настроение Лоренцы от этого не улучшилось. Неужели маркиза де Верней украла у нее того, кого она привыкла считать своим верным другом? Еще вчера она ни за что бы этому не поверила, но кто и в чем мог быть уверен в стране, где после смерти Генриха все перевернулось вверх дном, где насилие и предательство стали обыденностью? Неоспоримым оставалось одно: письмо отправили из замка Верней. И значит, написал его один из его обитателей или гостей. Но кто именно?
Лоренце стало спокойнее, когда еще несколько дней спустя метр Сервоз принес ей сделанный им кинжал. Он был превосходен! И похож как две капли воды на тот, который у нее украли. Даже рубины, изображающие лилию, были на месте, хотя Лоренца просила заменить их эмалью... А ножны были куда красивее и богаче. Не было сомнений, что барон Губерт навестил оружейника, и она поблагодарила свекра от всей души.
— Теперь я готова встретить врага во всеоружии, откуда бы он ни пришел, — с удовлетворением произнесла Лоренца и спрятала кинжал в карман юбки.
— Мы постараемся, чтобы вам не пришлось им воспользоваться, — снова пообещал своей невестке барон. — Но вы, Лори, должны дать мне одно обещание...
— Какое же?
— Вы не обратите его против самой себя, если у нас появится уверенность... что мы никогда больше не увидим Тома.
— Обещаю, — произнесла она, глядя барону в глаза. — Я надеюсь, что этот кинжал позволит мне рассчитаться с убийцей. Кем бы он ни был! А дальше пусть будет то, что захочет Господь!
Так кто же мог написать письмо?
