Бал лицемеров полностью

Тот, что за спиной, направляет меня принять нужное положение, наклоняет, жестами заставляет прогнуться ему навстречу. Горячие пальцы скользят туда, где сосредоточено все мое ожидание. Он шумно выдыхает мне в затылок, понимая, насколько я готова. Мне не нужны ласки сейчас — зная, куда иду и что меня ждет, я так себя накрутила, что теперь от их прикосновений у меня темнеет перед глазами. Правду говорят — сильнее всего способно возбуждать собственное воображение. А мои фантазии… Они именно такие — порочные, запретные, стирающие грани. «Давай же! Что ты медлишь?» — хочу прокричать, но издаю лишь стон, когда он медленно проникает в меня пальцами. Скользит. Поглаживает изнутри, и я поворачиваю к нему голову, чтобы запечатлеть в памяти образ того, кто сегодня станет первым. Он в маске. Как и я. Как и все мы. Мне неизвестно, кто они, а они не знают, кто я. И это освобождает от всех условностей. Позволяет расправить крылья и сигануть с обрыва в омут собственных желаний. Сегодня наши фантазии совпали. Сегодня наши стремления привели в эту комнату, чтобы, воплотившись в реальность, сделать нас зависимыми друг от друга и в то же время свободными, как никогда! Хоть ненадолго… А для меня это должно стать освобождением. Ведь после того, что почувствую сегодня, после всего того, что позволю им сделать со мной, я надеюсь на избавление, на то, что оковы страха, сковывающие мое тело и сознание до сих пор, наконец падут. Потому что сегодня я не пленница, не раба и безвольная марионетка в сетях чужих желаний. Я сегодня в этой комнате потому, что сама хочу, сама позволяю, сама принимаю. Это мой выбор, и такая мысль пьянит не хуже вина и возбуждает настолько, что все остальное становится неважным.

Никто никогда не узнает, что я была здесь с ними. Что они были во мне. Все, что произойдёт, чему станут свидетелями эти стены, останется тут, в этой комнате, которую я даже оглядеть не успеваю, так дурманит меня их близость и собственная смелость. Знаю, что до конца дней буду смаковать воспоминания о том, что случится здесь. Не опасаюсь даже, что они станут меня искать. У них таких, как я, сотни, если не тысячи. Мой образ лишь один из многих и вскоре затеряется, забудется, сменится другими.

Уже горю от предвкушения. От самой мысли, что решилась на запретное удовольствие, что позволяю себе теряться в их прикосновениях. В подготовительных ласках, которые дарят мне сейчас. Блондин, тот, что за моей спиной, теряет терпение. Жалобный треск ткани — и я понимаю, что трусики больше мне не послужат. Они скользят по разгоряченной коже и исчезают в неизвестном направлении. От оглушающих эмоций, что переполняют меня, я бы засмеялась, если бы могла. Звуки несостоявшегося веселья сменяются всхлипом, когда я чувствую скольжение его горячей плоти, он совсем близко к тому, чтобы заставить меня кричать. Сладкое головокружение лишает последней точки опоры, которая мне вовсе не нужна, ведь я в надежных руках.

Проникновение жёсткое, едва не злое и вырывает вскрик боли, смешанной с наслаждением, и пустота во мне наконец заполнена. Меня еще даже не раздели полностью, а я чувствую обжигающую твёрдую плоть внутри. Она пульсирует, дает понять, что на грани. Одно неосторожное движение — и все закончится, но так легко отделаться мне не дадут. Он замирает, дает нам секунды, чтобы немного остыть и растянуть эйфорию, Он привыкает к тесноте, к тому, как я сжимаюсь вокруг него.

— Узкая, — раздается голос, шипящий мне в затылок.

— И вовсе я не узкая, — хриплю чуть слышно. — Это ты — большой мальчик.

Брюнет, на чьих коленях я так удобно устроена, за чьи широкие плечи до побелевших костяшек цепляюсь руками, тихо смеётся мне в лицо. Им нравится. Обоим. И третьему, тому, что слева, пока что только наблюдает, но его слишком громкий выдох как одобрение. Я в темноте не могу рассмотреть, но знаю, что он тоже присоединится. Тоже поучаствует. Они разделят меня между собой. Еще не представляю, как все это будет, но времени гадать мне не дают.

— Держись, девочка, — с улыбкой говорит брюнет, проводя языком по моим губам.

В нем есть что-то знакомое, не могу уловить что и понять, а мысль это как появилась, так и уносится в неизвестность, потому что блондин, замучив всех нас ожиданием, делает движение. Глубокое, на грани, и срывается в галоп! Руки брюнета не дают мне соскользнуть или отстраниться. Это так прекрасно и одновременно порочно — быть зажатой одним, пока берет другой. Когда покорно принимаешь все его толчки, вскрикивая от каждого, и знаешь, что это только начало, разогрев. Немного больно от его размера, но дискомфорт уступает место немыслимому наслаждению, которое тонкими иглами пронзает все мое тело, усиливаясь с каждым толчком. Что кружит голову, заставляет забыть даже собственное имя. Кто я? Где я?