— А сейчас у меня есть вопрос к вам, Отори-сан, — сказал он и, спохватившись, добавил: — Хибия-сан, вы не возражаете, если дальше вопросы буду задавать я?
— Конечно, пожалуйста, — поспешно согласился Хибия. — Я на вас полностью полагаюсь.
— Киндаити-сэнсей, что вас интересует? — несколько официально спросила Тиёко.
— Я хотел вас спросить, не знаете ли вы случайно человека по имени Сасукэ?
Коскэ Киндаити произнес это имя насколько возможно небрежно, внимательно наблюдая, какую реакцию оно вызовет у Тиёко, но вопреки ожиданиям реакции не последовало.
— Сасукэ?.. — почти прошептала Тиёко и с рассеянным видом посмотрела на Киндаити. Затем, как будто что-то вспомнив, она широко раскрыла глаза.
— Так вам это имя знакомо?
— Я подумала, не тот ли это человек… но почему вы сейчас?..
Тиёко выглядела изумленной и вместе с тем растерянной.
— Отори-сан, если вас не затруднит, расскажите нам об этом человеке. Мы пока знаем только его имя.
— Я расскажу, конечно, Киндаити-сэнсей, но этот человек уже давно умер, я не понимаю, почему он сейчас заинтересовал вас? Разве он может иметь какое-либо отношение к случившемуся?
— Может быть, и нет. Хибия-сан, нет, лучше поручим это Кондо. Кондо-сан, не могли бы вы рассказать?
Детектив Кондо, довольный возложенным на него поручением, жестикулируя, живо рассказал, как в процессе расследования всплыло имя Сасукэ, и спросил:
— Киндаити-сэнсей, достаточно?
— Просто великолепно. Если вы потеряете работу полицейского, то вполне можете выступать на сцене.
Во время рассказа детектива Кондо выражение лица Тиёко постоянно менялось. Сначала она была изумлена и растеряна, потом ее черты исказил гнев, который она подавила усилием воли, и ее губы искривились в издевательской усмешке. Однако когда Кондо закончил рассказ и усмешка исчезла, ее лицо стало спокойным.
— Значит, перед смертью пьяный Фуэкодзи нацарапал имя Сасукэ на доске в «собачьем домике»? Вас, конечно, интересует, какое отношение этот человек имел к Фуэкодзи и ко мне? Это давняя история. И мне совершенно непонятно, почему Фуэкодзи именно в тот момент вспомнил о Сасукэ. Пока я слушала Кондо, я вспоминала, мне приходило в голову то одно, то другое объяснение, и я прошу прощения за неприличную демонстрацию чувств. Тадахиро-сама, вы тоже обязательно послушайте мою историю о том, какая я была энергичная и гордая в молодости.
— С удовольствием послушаю, мне очень интересно.
— Это будет весьма грустная история.
Тиёко, окончательно справившись со своими чувствами, начала рассказывать. Она улыбалась, но в глазах стояли слезы.
— Киндаити-сэнсей, знаете вы или нет, я начала сниматься в кино в тысяча девятьсот сороковом году в кинокомпании «Toё кинэма» в Киото. Мне тогда было шестнадцать лет. В этом городе, у подножия горы Хигасияма, находился вегетарианский ресторан «Тика», он существует и по сей день.
— А, ресторан «Тика», я там бывал. Хозяйку зовут Тика Такамацу. Она в Киото довольно известная женщина, — сказал Тадахиро и спросил: — А ты с ней знакома?
— Дело в том, что моя мать в молодости была гейшей в Симбаси, а затем стала преподавать танцы. Там они и подружились. Поэтому, когда я начала сниматься в кино, я жила в доме Тика Такамацу. Ее сын Цурукити был на пять лет старше меня, и тогда ему исполнился двадцать один год. Этот Цурукити и есть Сасукэ.
— А почему Сасукэ?
— Его так прозвали после фильма по роману Дзюн-итиро Танидзаки «Арфа и Сасукэ». Этот фильм вышел на экраны задолго до того, как я начала сниматься в кино, и я его не видела.
Щеки Тиёко покрылись легким румянцем, она смотрела на Тадахиро, будто рассказывала только ему.
— Цурукити в то время учился на подготовительном факультете в университете Киото. Он был очень добр, заботился обо мне, избавил меня от хлопот повседневной жизни. В конце концов он бросил университет и повсюду преследовал меня, тайком пробираясь в студию во время съемок фильма с моим участием. Я не хочу оправдываться, но я даже не знала об этом, я его там просто не замечала. Именно тогда киношники прозвали его Сасукэ, потому что он всегда оказывался там же, где и я, он сопровождал меня как тень.
— И что же, по отношению к Цурукити вы вели себя так же деспотически, как героиня фильма по отношению к Сасукэ?
— Да, Киндаити-сэнсей. Я была единственная дочь в семье, меня баловали, и я выросла эгоисткой. Когда мне что-то не нравилось и хотелось «выпустить пар», вокруг были только взрослые люди и никого, кроме Цурукити, на ком я могла бы сорвать злость. Поэтому, когда что-нибудь не ладилось, я дулась, сердилась, кричала именно на него.
— Цурукити это, наверное, не нравилось?
— Кому бы это понравилось! Но я-то этого не понимала. Я смотрела на него как на доброго старшего брата, который никогда на меня не сердится, что бы я ни делала. Я всегда поступала, как мне заблагорассудится.
— Простите, Отори-сан, я задам вам щекотливый вопрос. В фильме «Арфа и Сасукэ» между героиней и Сасукэ была физическая близость, а у вас, с вашим Сасукэ?..
